Не бойся

– Доча, гадать-то будешь на суженого?

– Сегодня гадают?

– Да. В ночь. На расчёску?

– И что? Прям суженый ко мне явится? С расчёской?

– Может и явится…

Среда, 16октября

Сама Вселенная пыталась достучаться до меня. Больше ничем я до сих пор не могу объснить тот ужасный гром, несокрушимые раскаты которого, казалось, достают до самой глубокой частички моей души. Такого сильного грома я не слышала ни разу за свои двадцать пять лет. Он как будто был призван вернуть меня обратно откуда-то… я и сама не знаю откуда, из какой-то внепространственной бездны бытия, знаю только, что я туда словно провалилась час или два назад, или больше, и не хотела возвращаться. А по факту я просто спала.

– А почему потолок такой? Грязно-жёлтый? Должен же быть белым. А стены голубые? Где я? – произнесла я, кажется, вслух и вздрогнула от очередного сильнейшего грома.

– А ты в палате номер шесть, – ответил мне тихо чей-то женский голос.

– Ого… А отделение какое?

– Гинекологическое.

– Фух…

Что-то похожее на смех в ответ.

Больница? Лежу под одеялом, под капельницей, в общей палате, не в реанимации. Уже хорошо. Жива. « Господи, я жива! Спасибо! Наверно, для чего-то я ещё нужна в этом мире,» – думаю про себя. Мысли перескакивают с одной на другую. Сколько я здесь? Была без сознания? Не помню ни черта! Ребёнок?! У меня же тест положительный был. Потеряла? Вся в крови была там на балконе, вспомнила я. Наверно, потеряла. Смотрю по сторонам. Рядом женщина лет сорока, не спит, просто лежит. Так это она мне ответила, значит.

– Очнулась, спящая красавица?

– Ага.

– Болит сильно? Вид ещё тот у тебя…

– Вроде нет, – тихо отвечаю, а сама пытаюсь прочувствовать своё тело. Болит? Или ничего не болит? Дышать вроде легко. Живот не болит. Даже не ноет. Странно.

– Врач сказал, чтобы его позвала, когда очнёшься.

– А как его позвать?

– На кнопку нажми на стене, медсестра сначала придёт, – показывает рукой на белую кнопку над моей кроватью.

– Да, вижу. Спасибо, – отвечаю, нажимая на кнопку.

– Я, кстати, Галя.

– Вера.

– Вот и познакомились.

– Ну да, – улыбаюсь.

– Вера, дать тебе расчёску, зеркало? Волосы длиннющие какие, точно как у спящей красавицы! Запутались вон все. Говорят, тебя во время пожара спасли. В рубашке родилась. Там вроде кто-то даже погиб. В интернете в новостях читала. У тебя пожар был?

– Нет, – отрицательно качаю головой.

– Эээ… Ты куда собралась? Лежи! Катетер! Не видишь что ли? И капельница ещё не закончилась, – Галя показывает рукой вниз куда-то под кровать. И я замечаю торчащую из-под одеяла трубочку. Только теперь чувствую дискомфорт и понимаю, что на самом деле лежу с катетером. Надо же, пока не сказали, я даже не ощущала ничего. Может, из-за обезболивающего?

– Спасибо, – произношу тихо.

– Лежи и жди врача. А то наделаешь делов. Над бровью, левой, кровь засохшая, надо помыть потом. Кстати, на бровях это татуаж у тебя? Выразительно…

Киваю ей в ответ. Добродушная она, Галя эта, простая, без насмешек разговаривает. Нравится мне. Складывается впечатление, что мы с ней давние знакомые, хотя вижу её впервые в жизни. Выдыхаю, немного шевелю ногами, чтобы поменять позу, и тут до меня доходит, что спина настолько вся затекла, что малейшая смена положения вызывает очень неприятные, даже болевые, ощущения практически во всём теле.

– А сколько я тут лежу уже? – спрашиваю у Гали.

– Вчера вечером тебя привезли сюда к нам из реанимации. Но ты спала. Не помнишь?

– Нет. Вчера – это какой день был? Понедельник?

– Ну ты даёшь! Вторник. Сегодня среда. Точно спящая красавица! Ещё и с провалом в памяти. А я вот лежу уже вторую неделю, никак не отпускают. Температура так и поднимается…