Не бойся, я кусаюсь

КИР

Публичная БДСМ-сессия – не самое приятное для меня (да и для большинства других мастеров) развлечение, но ничего не поделаешь: клиенты клуба просто обожают наблюдать, особенно новички, еще не готовые к самостоятельным активным действиям. Плотная бардовая бархатная штора убрана, в проходе толпятся человек шесть или семь, еще столько же сидят прямо на полу в игровой, скрестив ноги по-турецки. Завороженные взгляды в прорезях масок, приоткрытые рты, тихое перешептывание, благоговение и страх... Стараясь не обращать на них внимания, я сосредотачиваюсь на своей работе.

–  Десять ударов, Ника. Ты заслужила наказание и будешь считать их громко вслух вместе со мной, – меряя тяжелыми сапогами пространство игровой комнаты, я снимаю со стеллажа-стойки любимую плеть с длинным плетеным хвостом, а потом неторопливо возвращаюсь к дыбе, на которой растянуто задницей вверх обнаженное тело моей нижней.

– Да, господин, – исступленно шепчет Ника, уже предвкушая сладкую боль и кровавый рисунок крест-накрест на своих ягодицах и бедрах.

Прежде чем ударить в первый раз, я сминаю ее задницу ладонями, согреваю и ласкаю пальцами светлую кожу, на которой вот-вот появятся красные полосы... Девушка подо мной благодарно постанывает, расслабленная в полном доверии к своему господину.

Я замахиваюсь. Длинный черный хвост свистит в воздухе, выгибается упругим лоснящимся змеем и опускается на обнаженное тело, болезненно впечатываясь в белую кожу. Ника вздрагивает и вскрикивает, не сумев совладать с эмоциями в первое мгновение. Где-то в дверном проходе испуганно вскрикивает другой женский голос. Я ухмыляюсь, показывая восхищенным зрительницам хищный оскал, а потом приказываю строгим голосом, напоминая Нике важное условие порки:

– Считай!

– Один! – послушно произносит Ника.

Я касаюсь пальцами только что появившейся и стремительно набухающей красной полосы на ее ягодицах. Девушка шипит и ерзает, а я уже замахиваюсь для второго удара.

– Два! – Ника громко всхлипывает вслед за свистом плети.

Принимать боль нужно уметь так же, как принимать наслаждение. Одно без другого невозможно, и мы оба прекрасно это знаем. Ника – моя нижняя вот уже пять месяцев, и мы отлично ладим. Иногда она, правда, пытается пробиться сквозь броню мастера к моему истинному «я», но мне просто необходимо разделять клуб и обычную жизнь. Эти отношения никогда не выйдут за пределы игровой комнаты. Вне клуба я – совершенно другой человек, и лишь пара близких друзей знает обе грани моей сущности.

– Три! – вскрикивает Ника после очередного удара, поджимая кончики пальцев на ногах и с трудом удерживая слезы боли и благодарности, а я тем временем выхватываю взглядом ту, что стоит в проходе игровой  и грызет кончики пальцев, наблюдая сессию. Это она кричала. Незнакомая новенькая с копной растрепанных каштановых волос. Половина лица скрыта маской, как и у остальных посетителей клуба. Поймав мой взгляд, девушка тут же опускает глаза, а я хищно ухмыляюсь. Нравится тебе, детка? Смотри и запоминай! С тобой я могу сделать ровно то ж самое или даже больше...

После десятого удара я загоняю в размокшее, распахнутое влагалище рукоятку плети: она не просто так имеет размеры и форму мужского полового члена. Ника захлебывается собственными стонами, выгибается в пояснице, насколько позволяет ослабленная дыба, и закусывает собственное плечо, пока я часто и нещадно трахаю ее дырку, выбивая из девушки густую смазку и остатки сил после этой долгой и мучительной сессии.

Она кончает дважды, я снимаю с нее наручники и наножники, и она тут же скатывается на прохладный пол, чтобы прижаться к нему пылающей задницей. Я сматываю плеть и смотрю на девушку сверху вниз:

– Ты в порядке?

– Да, господин, благодарю вас. Позвольте мне... – она встает на колени и тянется к моей ширинке, но я делаю шаг назад:

– Не сегодня, Ника, – и зачем-то снова ищу глазами ту девчонку.

– Но почему? – удивляется девушка. – В последнее время вы часто отказываетесь получить ответное удовольствие...

– Я уже удовлетворен, – отвечаю я сухо. – Сходи в душ и приведи себя в порядок, а потом приходи в бар, выпьешь «Кровавую Мэри».

Такое предложение ее сразу ободряет, Ника с улыбкой кивает и встает с пола, принимаясь собираться, а я, больше не глядя на нее, выхожу из игровой, нечаянно (или специально) задевая плечом Каштанку, и первым направляюсь в бар, чтобы заказать себе чистый коньяк. Вдогонку слышатся восхищенные женские вздохи, голоса и аплодисменты, но я не обращаю на это никакого внимания: слишком привык, надоело, даже откровенно опостылело. Хочется новых эмоций и ощущений – но их давно нет.