Назови меня своей

В гостиной царил густой полумрак, разгоняемый лишь тлеющими в камине углями, шторы были плотно задёрнуты. Хозяин дома, крепко сбитый, начавший седеть и слегка лысеть мужчина то и дело вытирал платком лоб, не сводя взгляда с гостей, прятавшихся в тени у стены, на диване.

— Срок пришёл, мистер Локхвуд, — мягкий, переливчатый голос звучал с обманчивым сожалением.

— Й-йа-а-а… знаю… — запнувшись, выдавил из себя мужчина, в его глазах отразился откровенный страх. — Прошу простить, милорды, у меня нет денег, — пробормотал он, низко наклонив голову. — Я не смогу вернуть вам долг прямо сейчас.

В комнате повисла недобрая, напряжённая тишина. Гости не шевелились. Собравшись с духом, хозяин дома продолжил.

— Я… я готов понести наказание, какое скажете, — чего ему стоило, чтобы голос не дрожал, знал один Господь. — Или… может, перенесём срок возврата? — он умоляюще посмотрел на гостей. — Моя жена беременная… Я не могу в полной мере уделять время делам…

— Нет, мистер Локхвуд, перенести сроки мы не можем, — перебил его всё тот же голос.

Кому из двоих он принадлежал, определить было сложно, да хозяин и не пытался. Ему хотелось скорее разделаться с неприятным разговором, прийти к какому-то соглашению и выпроводить опасных гостей.

— Но вы можете заплатить не деньгами, — заговорил второй из гостей, его голос звучал чуть-чуть выше, чем первый, но всё с теми же мягкими, обволакивающими нотками.

На лице мистера Локхвуда отразилась надежда.

— Да? И чем? — быстро переспросил он, молясь, чтобы собеседники не передумали.

— Кем, — поправил его второй говоривший. — Вы понимаете, мистер Локхвуд?

— Да-да, конечно! — торопливо кивнул мужчина и нервно улыбнулся. — Я согласен, милорды. Она заканчивает пансионат через три дня.

— Отлично, через три дня ждём вас, — две фигуры поднялись. — Мы простим вам долг, мистер Локхвуд, как только она окажется в нашем доме. Доброго вечера.

Густая тень в углу комнаты на несколько мгновений заискрилась, будто кто-то рассыпал золотую пыльцу в воздухе, и в этих искрах фигуры гостей растворились, оставив мистера Локхвуда одного в гостиной. Мужчина шумно выдохнул, плеснул себе бренди и залпом выпил, дрожащей рукой вытерев крупные капли пота со лба. Что ж, он легко отделался, а цена, которую назначили гости вместо денег, его вполне устраивала.

Я смотрела на нудный дождик, моросивший за окном, и улыбалась. Непогода не могла испортить мне настроение, ведь я наконец-то покидала это унылое место под названием пансион Святой Бригиты для девочек! Господь Всемогущий, десять лет своей единственной и неповторимой жизни я провела здесь, и всё для того, чтобы научиться хорошим манерам, полагающимся воспитанной барышне, ведению домашнего хозяйства, вышивке, шитью, бытовой магии и прочим вещам, на мой взгляд, совершенно бесполезным. Не знаю, зачем папа отдал меня сюда, впрочем, после смерти мамы и его женитьбы на моей мачехе наши отношения оставляли желать лучшего. Отец хотел наследника, а не никчёмную дочь, поэтому и сослал меня сюда. Что ж, через два дня мне исполняется двадцать один, и я вольна распоряжаться своей частью маминого наследства сама, папа может не беспокоиться: я покину дом, как только смогу. Хочу открыть свою лавку целительницы, раз от бабки мне достались способности к этому делу, зелья, отвары и микстуры я варила отличные. И доход заодно будет…

— Госпожа Леллиаль, за вами отец приехал, — прервала мои радужные мысли директриса, заглянув в общую гостиную на первом этаже, где я ждала родителя. — Документы я ему передала. Всего хорошего.