Навстречу судьбе

Линн Хьюлетт припарковала свою машину на служебной стоянке Милденхедской школы для мальчиков, выбралась наружу, заперла дверцу и сделала отчаянный рывок к школьному входу. Она распахнула резные створки внушительной двойной двери и ворвалась в здание, растревожив с силой десятибалльного шторма сонную академическую атмосферу, окутывавшую длинные коридоры старого учебного заведения, словно удушливый горячий туман.

Сжимая в руке набитый тетрадями портфель, она поспешила к лестнице, торопливо приглаживая растрепанные ветром волосы. С сильным чувством вины она оглядела пустые коридоры — своей тишиной они как будто упрекали ее за непростительный грех опоздания в день инспекционной проверки.

Линн невольно поежилась. Она ощущала безмолвное и угрожающее присутствие Власти в облике группы школьных инспекторов Ее Величества. Сегодня они вторглись в школу, чтобы обозреть ее критическим взглядом, или, как она предпочитала это называть, «пошпионить за преподавателями».

В ее разбушевавшемся воображении они представлялись ордой кровожадных викингов, которые не удовлетворятся, пока не очистят школу от всех оригинальных идей и не уволят без милосердия весь прогрессивно мыслящий преподавательский состав, и прежде всего некую Линн Хьюлетт, учительницу английского языка и литературы.

Это застарелое отвращение к школьным инспекторам, в общем-то безосновательное, упорно сохранялось в ее сознании, несмотря на то что она еще не сталкивалась ни с одним из них. И она была готова придерживаться этого мнения, сколько бы инспекторов она ни встретила за свою учительскую карьеру.

Линн знала, что они в школе. Она знала это по неестественной, почти зловещей тишине, царившей во всем здании. Обычно в это время оно представляло собой картину более или менее организованного хаоса, поскольку коридоры оживлялись беспокойным племенем юным мужчин, спешащих на утреннее собрание в актовый зал.

С полным отсутствием женского достоинства, уставившись себе под ноги, чтобы не споткнуться, она взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и с разлету врезалась головой в группу мужчин, полукругом стоявших на верхней площадке.

— Нашли место, где встать… — проворчала Линн, потирая нос, ушибленный о твердую мужскую грудь. Подняв голову, она с ужасом поняла, что перед ней стоят не учителя, как она подумала в первую секунду, а группа безупречно одетых, торжественных, солидных инспекторов — не кровожадных викингов, нет! — и среди них директор школы, мистер Пенстоун. Было очевидно, что явление буйной валькирии в образе его подчиненной очень его смутило и взволновало.

Линн с тревогой уставилась на джентльмена, которого чуть не сбила с ног. Тот, болезненно скривившись, приводил себя в порядок. Он был гораздо моложе других, отметила Линн, высокий, широкоплечий, чернобровый шатен. Хмурый взгляд его серых холодных глаз был устремлен на нее, и девушка невольно потупилась. Он демонстративно поднял запястье, чтобы посмотреть на большие золотые часы, и, расценив это как упрек, Линн с трудом подавила раздражение, пробормотав: «Извините, извините».

Мистер Пенстоун сердито буркнул: «Доброе утро, мисс Хьюлетт», и Линн устремилась по коридору в учительскую.

Там она рухнула на стул, отбросила длинные черные волосы с карих глаз и рассказала коллегам, что случилось.

— В общем, голова, если можно так сказать, опередила все остальное, — закончила она, и все дружно рассмеялись.

— Не волнуйся, Линн, школьные инспекторы не людоеды, — подбодрила ее Мэри Радклифф, тоже учительница английского языка и ближайшая ее подруга. — Поскольку это твоя первая проверка, от тебя не ждут чересчур многого.

— Правда? Не верю. Видела бы ты, как нахмурился мужчина, которого я боднула в живот. Если он проинспектирует мой класс, меня уволят при первой возможности.

— Не будь дурой, Линн, — вмешался ее светловолосый друг Кен Маршалл. — В учительской среде так не поступают, особенно с дипломированными специалистами вроде тебя.

Линн поднялась и собрала свои вещи.

— Тебе хорошо, Кен. Тебя не инспектируют на сей раз. Во всяком случае, такой предмет, как физкультура, обычно не вызывает пристального внимания.

Кен покачал головой, явно не соглашаясь, и продолжал:

— Если попытаешься представить свой предмет в отрыве от школьной программы и начнешь экспериментировать…

Линн возмутилась:

— Мои методы не экспериментальные! Они проверены и уже несколько лет с успехом используются в школах, где директора гораздо умнее и прогрессивнее, чем…

В этот момент она стояла спиной к широко открытой двери учительской, а Кен и Мэри отчаянно делали ей условные знаки, пытаясь дать ей понять, чтобы она замолчала: группа важных гостей еще не разошлась, все обернулись на звук ее голоса и внимательно слушали.

«Что я наделала!» — подумала Линн, на миг в отчаянии закрыв глаза, и затем так быстро, как только позволяло ей чувство собственного достоинства, направилась в класс.

Мальчики четырнадцати-пятнадцати лет расшумелись и, Даже увидев учительницу, не думали успокаиваться.