Навигатор времени

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Родичев

Семён Родичев, мой тесть, военный в отставке и доктор технических наук,  прелюбопытная личность. Ему под семьдесят, но выглядит на много младше – деятелен и углублён в какие-то изыскания. Он ненавидит телевидение, Ельцина, Крючкова, коммунистов и ещё много  чего и кого, но об этом можно узнать крайне редко, если кто-нибудь при нем  заводит речь о политике и провалах России в Космосе. Он с презрением смотрит на мои успехи и падения в бизнесе и считает меня никчёмным человеком, хотя  при мне об этом не обмолвился ни слова. Георгина, его дочь и моя жена, изредка переводит мне то, о чем молчит её родитель. И я бы взял под сомнение все эти «переводы», не затащи он  однажды меня в подвал своего дома – святая святых.

– Путч, – обратился тесть к двери подвала.

Секретный замок щёлкнул и мы вошли. Дверь тотчас же захлопнулась.

– Это пароль дня, – заметил тесть, когда мы спускались по лестнице, – но он меняется через разы, а в какой степени, не скажу. На выход отсюда действует другой пароль.  Если  я его забуду, что вряд ли возможно, или меня хватит инсульт, что вероятно на  99 процентов, отсюда ты никогда не выйдешь…

– Да за что же вы так меня? – спросил я, с любопытством разглядывая помещение, но  ничего особенного в нем не нашёл. Только в центре помещения стояла машина, прикрытая тентом.

– А за то, дурень, что не родил с Геркой мне внука.

Ах, всем известная «ахиллесова пята» моего тестя!

– Ну, за этим дело не встанет, Семён Аркадьевич, мы не так уж и стары с Георгиной.

– Не трепись Георгий, – резко оборвал меня тесть. Неприкрытые грубость и хамство были возмутительными и мне захотелось выйти из подвала, но тесть продолжал. – Репродуктивный возраст у вас на  исходе, да и потом я  знаю причину бесплодия. А выйти без меня ты не сможешь и для тебя путь на свободу отсюда только один. Какой, скажу.

Тесть сорвал тент. Авто оказалось Волгой выпуска времён позднего Брежнева, когда я ещё не был знаком с Георгиной.

– Садись  за руль.

– Что это за раритет? – поинтересовался я с нескрываемым сарказмом. – Куда и как выехать на нем из подвала?

– Я назвал тебя полным именем, зятёк, но ты этого не оценил, – с укоризной ответил мой высокоученный родственник.  – Это нормальная машина и ходит не хуже всяких привезённых из-за бугра. Скоро вместе с ней ты будешь ездить по улицам.

Он нажал на пульте, непонятно, как оказавшимся в его руке,  кнопку, и стена подвала дрогнула: она оказалась комуфляжной. Передо мной развернулся  настоящий командный пульт запуска космических аппаратов с мониторами слежения за ракетами и спутниками. И система, похоже, работала круглые сутки.

– Поглазей, но все равно ничего не поймёшь. Вернёмся к авто.  Смотри, что над приборной доской?

– Ни хрена себе, навигатор! – удивился я, открывая дверь и усаживаясь на водительское сиденье.  –  Зачем он этой колымаге?

– Послушай меня, – усмехнулся Родичев, – как работать с прибором ты знаешь. Но перед тобой маршрут  не в километрах и населённых пунктах, а в годах. Когда ты прибил своё хозяйство?

– Ну, в 1989 году,  – ответил я на автомате и снова возмутился бесцеремонностью родственника.

– Месяц, день, час?

– Какое вам дело до всего этого?

Бывший военспец оглянулся на лестницу, ведущую к двери.

Я понял, брыкаться не стоит.

– 16 сентября,   15 часов. Ну, где-то около этого.

– Даю полтора часа подготовки, – сказал тесть, набирая дату. Затем он указал на красную кнопку прибора. –  Включишь двигатель, а после   нажмёшь на эту кнопку. Время у тебя в отлучке будет подумать, что и как.

Наконец до меня стал доходить смысл происходящего. У тестя здесь некая пыточная камера и мне предстоит…

– Сделаешь так, – продолжал тесть, – что срыва на турнике, который сделал тебя во время тренировок, инвалидом, не будет. Понял?

Я кивнул головой в знак согласия. Мне самому приходила часто мысль о том, хорошо бы вновь повторить тот день. Та травма испортила мне жизнь, хотя многим из моего окружения кажется, что она у меня удалась.

– Ещё скажу, – отошёл мой тесть от машины, чтобы настраивать систему уже за клавиатурой командного пульта, – вся это фигня про встречи с самим собой в прошлом, – он повернулся ко мне, чтобы придать особую значимость своим словам, –  пошлая придумка голливудских сценаристов. Твоя нынешняя внутренняя сущность войдёт в физиологию того типа, кем ты был в том времени. Сбросишь на вид нынешние года, и жирок, что появился от твоего безделья здесь. Ты, наверное, ещё тогда и не брился?

Но в его взгляде не было и тени иронии, что меня насторожило. Я  по уши увяз в его авантюре. И тесть меня неприкрыто ненавидел. Возможно, это предсмертная сцена. И его машина была модернизированным электрическим стулом.

– Я до сих пор люблю вашу дочь, – сказал я и добавил, – и вас – кажется, тоже.