Наваждение

Ростовский писатель Вениамин Кисилевский известен широкому кругу читателей как автор романов и повестей «Ничьей быть не может», «Лампа А. Ладина», «Шея», «Жена», «По кругу», «Кольцо», сборника юмористических рассказов «Моя рожа». Пишет он также для детей, его книги «Седьмой канал», «Чудики», «Котята» полюбились ребятам. Но более всего дорожит он небольшой книжкой «Приключения ежика Тошки», которую издали юные читатели детской областной библиотеки им. Величкиной, сопроводив нарисованными ими же картинками.

Знаком В. Кисилевский не только дончанам — публиковался в периодических изданиях Москвы, Воронежа, Элисты.

Вениамин Кисилевский — врач по профессии, один из исторической когорты медиков, совмещающих врачебную деятельность с литературной. Естественно, большинство героев его произведений — медики — люди, быт и проблемы которых ему хорошо знакомы.

В книгу «Наваждение» автор включил произведения разных лет, как бы намеренно выстраивая цепочку из затейливых звеньев нашей нелогичной, сумбурной, подчас чуть ли не мистической жизни последнего двадцатилетия. И что люди, события, описанные годы назад, и сегодня близки, понятны, а главное, неослабевающе интересны читателю, несомненная заслуга писателя.

Автор выражает искреннюю благодарность руководству Северо-Кавказской железной дороги за выход этой книги.

Не мною впервые подмечено: едва ли не каждое дело, большое и малое, начинается зачастую с какого-нибудь незначительного, напрямую с ним не связанного происшествия — случайной встречи, мимолетного разговора, даже одной, вскользь брошенной фразы. И эта негаданная встреча, несколько опрометчивых слов могут не только круто изменить нашу жизнь, но и сломать ее, совершенно преобразить. Встреча с Андреем, по-хозяйски развалившимся на Светкином диване, жизнь мою не преобразила и не сломала, но, не будь ее, мне бы никогда и в голову не пришло писать детектив.

Меньше всего я ожидал застать в этот вечер кого-нибудь, а тем более хлыща Андрея, в Светкиной квартире. Еще два дня назад мы договорились, что я приду сегодня, в субботу, в семь часов. И что дома у нее никого не будет — родители приглашены на свадьбу и вернутся поздно. На это свидание я возлагал много надежд. Со Светкой мы знакомы больше месяца, но впервые появилась возможность остаться с ней наедине. То есть не впервые, конечно, но крыша над нашими головами в промозглый, метельный февраль появилась лишь сейчас. Потолки кафе, кинотеатров, подъездов и прочих убогих заведений, где могут зимой укрыться и согреться двое, не в счет.

Светка мне нравилась. Очень нравилась. Волновался и, что называется, сгорал от нетерпения с самого утра. Сам себе удивлялся. Я, двадцативосьмилетний журналист, автор трех опубликованных рассказов, один из которых появился недавно в «толстом» региональном журнале, достаточно ушлый и опытный человек, я, автор повести, лежащей в книжном издательстве и получившей уже одну неплохую, как удалось разузнать, рецензию, я, до столь зрелого возраста не позволивший ни одной юбке окрутить себя, — не мог дождаться часа, когда увижусь с этой капризной и взбалмошной девчонкой.

Собственно, заявиться я к ней должен был не просто так. Предполагалось, что мы отпразднуем выход того самого, в солидном ежемесячнике, рассказа. Рассказ, кстати, Светке понравился, и я знал, что она таскала подаренный мною журнал с дарственной надписью к себе в институт, показывала, хвасталась. А я загодя раздобыл бутылку хорошего венгерского вина и бисквитный торт. Накануне выкупался, нагладился, сменил рубашку и носки. Ни дать ни взять — солдат перед решающим сражением.