Наваждение. Спасти дочь друга

Мирослава

Ненавижу платья. Готова сейчас ножницами изрезать чёрный шёлк, сдавивший моё тело, как удав жертву. Зато мама с утра чуть ли не танцует самбу, вырядив меня куклой на продажу.

– Выйдешь замуж за Борцова и будешь обеспечена на всю жизнь. – Родительница собственноручнонаутюжила мои непослушные тёмные пряди и перед приходом почётного гостя приглаживает взбунтовавшиеся волосинки с помощью воска. – Обговорим с ним сегодня детали и, считай, уже мужняя жена.

Смотрю на мамино отражение. Длинные волосы она собрала в строгий пучок. К приходу будущего зятя прикупила длинное синее платье. Оно выгодно подчёркивает её подсушенную ежедневными тренировками и питанием с подсчётом калорий фигуру, но в то же время выглядит строго. Бриллиантовые серьги, колье и перстень сияют в лучах осеннего солнца. Оно нескромно уставилось на меня в окно. «Шла бы ты сама за Бойцова», – так и рвётся с языка. Но вслух говорю другое:

– Отец не позволил бы выдать меня замуж без любви.

– Отец! Где он, твой отец? Ему всегда работа была дороже семьи. Вот и гикнулся раньше времени.

– Гикнулся. Ты говоришь, как про лошадь! – держась за фальшивый камин, снимаю туфли. Как на таких каблуках вообще можно ходить?

– Так он и пахал как лошадь, – кривая ухмылка искажает мамино красивое лицо. – Но председателем колхоза так и не стал.

– На тебя и пахал, – взрываюсь я. – И на твоё ЧСВ[1]. Что же ты папины тренировки выкладывала для подписчиков, а про похороны умолчала?

Мамины глаза из-под накладных ресниц смотрят на меня со злобой. Мне кажется её ужимки и прыжки перед камерой, и её до добра не доведут. Мать создавала отцу невыносимые условия дома, выдумывая всё новые диеты и упражнения для его тучной фигуры. Папа, замдиректора крупного предприятия, приезжая с работы, давился брокколи с несолёной куриной грудкой; послушно глотал пилюли с неясным составом, но гарантирующие плоский живот; выполнял упражнения, которые едва под силу бойцу спецназа, а не пятидесятилетнему человеку с сердечной недостаточностью. После одной из таких тренировок папа прилёг отдохнуть и больше не встал.

Потеряв единственный источник дохода, мать немного растерялась, но быстро собралась и взялась пристраивать меня замуж. Что называется, снова благими намерениями мостить дорогу в ад. Как раз мне восемнадцать стукнуло и в институт не хватило баллов. Воспитанная в строгости, я даже помыслить не могла пойти против родительницы. Думала, она ищет мне жениха среди сыновей своих подруг. Но вскоре узнала, что она сватает меня за мужчин значительно старше. И не просто сватает, а торгует. Сегодня в гости к нам заглянет начальник моего отца. Она на проходной завода объявление повесила, что ли?

– Богатый, респектабельный – сокровище, а не муж, – не перестаёт мать нахваливать перспективного жениха.

– Ты говоришь, как крыса из сказки…

Хлёсткая пощёчина заставляет меня проглотить конец фразы, но наружу вырываются слёзы обиды.

– Шла бы сама за него! – всхлипываю, не в силах больше сдерживаться.

– Тихо, Мира, тихо! Сейчас тушь потечёт, – мать хватает ватный диск с трюмо и ловит слёзы на моих щеках. – Никита Петрович – друг твоего отца. Плохого не сделает.

– Это его начальник!

– Они были дружны. Никита Петрович недавно потерял жену и ребёнка, ему хочется забыться.

– Вот и забудьтесь вместе!

– Я бы с радостью, но у тебя есть неоспоримое преимущество, – мать никогда не хмурится, ботокс не позволяет. Но я знаю, когда она недовольна или злится.

– Молодость? – задеваю за её больное место.

– Девственность! – усмехается она.

Кровь приливает к моим щекам. Слишком часто слышу от матери это слово: не потеряй девственность, сохрани девственность, не отдай девственность за бесценок. Последнее изречение меня вообще поставило в тупик.

– Мам, ну он же старый! И я его даже не видела никогда!

– Не такой уж и старый. И видела ты его. На похоронах отца. Шатен такой высокий…

– В отличие от тебя, я не разглядывала там мужчин.

Вспоминаю промозглое серое утро. Казалось, небо плачет вместе со мной. Отец до беспамятства любил мать, а для меня был лучшим другом. Она тиранила нас на пару, но мы умели устраивать друг другу маленькие радости. Воспоминания об отце нежные и светлые. В его выходной мы могли часами гулять по парку или кататься на лодке, лакомиться мороженым или покорять американские горки. Мама редко разделяла наши прогулки, участвуя постоянно в спортивных марафонах и снимая бесчисленные видео для блога. Я каждый день ждала отца с работы. Может, потому и не обзавелась друзьями. Хочется, чтобы именно это было причиной, а не мнение одноклассников, что я старомодная и заносчивая. Ну не о чем было с ними разговаривать. Для многих Бетховен был просто собакой, а Наполеон – изысканным лакомством.