Наваждение

Спалось плохо: Джейми ушел в половине второго, и она нехотя легла; спала урывками, то и дело просыпалась, вглядываясь в полумрак, снова и снова вспоминала и — опять проваливалась в зыбкую дрему. Так промучилась до семи и в конце концов встала. Поставила кофейник и чуть ли не час просидела с чашкой кофе — позавтракать по-настоящему они собирались по дороге. Одеваться пока рано, а больше делать нечего. Ополоснула чашку, застелила постель, тщательно перебрала все, что хотела сегодня надеть, задержалась у окна: как бы погода не подкачала. Присела было с книжкой, но передумала, взялась за письмо к сестре. Старательно вывела: «Милая Энн! Когда получишь письмо, я уже буду замужем. Удивлена? Мне и самой не верится. Вот узнаешь, как все получилось, еще больше удивишься…»

Задумалась над следующей фразой, прочитала написанное и порвала. Снова к окну: напрасно волновалась, погода определенно налаживается. Нет, пожалуй, синее шелковое платье она не наденет. Чересчур оно простое, даже строгое, а так хочется быть нарядной, женственной… В смятении начала рыться в шкафу, задержалась на ситцевом платье, которое носила прошлым летом; наряд явно для молоденьких, с оборкой у ворота, да и прохладно еще в ситце, а все же…

Она повесила оба платья на дверцу шкафа и вошла в закуток, где стояла плита. Зажгла конфорку под кофейником и посмотрела в окно: солнечно. Забулькал кофейник, и она налила себе в чистую чашку. Съесть бы чего — нибудь, а то кофе да сигареты, чего доброго голова разболится. Хорошенькое дело — в день свадьбы. Пошла в ванную, взяла с полки жестянку с таблетками и сунула в синюю сумочку. Кстати, к ситцевому платью и сумочку бы другую — коричневую, но коричневая вся истрепалась. Она растерянно глядела то на ситцевое платье, то на синюю сумочку, затем отложила сумочку, принесла чашку, уселась у окна и, прихлебывая кофе, обвела взглядом единственную свою комнату. Вечером они вернутся сюда, все должно быть в порядке. «Ой, — вдруг похолодела она. — Да ведь я забыла сменить постельное белье!» Из шкафа, с верхней полки, достала простыни и наволочки и торопливо стянула белье с постели; не хотелось думать, зачем его сейчас менять. Узенькую свою кушетку она застилала на день покрывалом, никто и не догадается, какие под ним простыни — свежие, нет ли. Грязное белье отнесла в ванную, пихнула в корзину вместе с полотенцами и повесила чистые полотенца. Когда наконец вернулась в комнату, кофе уже остыл, но все же она его выпила.

Посмотрела на часы: уже десятый; вот теперь надо спешить! Приняла душ, вытерлась чистым полотенцем, сунула его в корзину и заменила свежим. Одевалась тщательно, белье почти все новое, а то, что носила накануне, даже ночную рубашку, тоже отнесла в корзину. Когда дошла очередь до платья, она замешкалась у шкафа. К синему, конечно, не придерешься — и в порядке, и к лицу, но Джейми уже видел его, да и хочется в такой день чего-то особенного. А вот ситцевое как раз нарядное, и Джейми в новинку, да только рано еще его надевать — не сезон! «В конце концов, сегодня моя свадьба! Что хочу, то и надеваю», — решила она и сняла ситцевое платье с вешалки. Оно скользнуло ей на плечи, душистое, невесомое. Взглянула на себя в зеркало: из-за оборок почти не видно шеи, юбка широкая, свободная, в такой бы кому-нибудь помоложе бегать, танцевать, ходить, покачивая бедрами. Разглядывая себя в зеркало, она с отвращением думала: «Что вырядилась? Будто специально для него хочешь моложе казаться, специально для свадьбы». И сорвала с себя платье так резко, что шов под мышкой лопнул. В старом, синем, привычно, однако совсем не празднично. «Не в одежде дело», — твердо сказала она себе и потерянно заглянула в шкаф: не найдется ли еще чего-нибудь? Ничего, совсем ничего, что подошло бы для их с Джейми свадьбы. Может, сбегать в ближайший магазин, купить новое? Нет, не успеет, уже почти десять, а надо и причесаться, и подкраситься. С прической-то просто — заколола пучок, и все. С лицом сложнее: хочется и выглядеть как можно лучше, и самой собой остаться. Не скрыть — и не стоит пытаться — увядающей кожи, морщинок у глаз. Ведь получится, что она нарочно молодится, ради свадьбы. И все-таки нельзя, нельзя допустить, чтобы у Джейми была усталая, поблекшая невеста! «Как-никак, уже тридцать четыре, никуда не денешься», — безжалостно сказала она своему отражению в зеркале ванной. По документам, правда, тридцать.

Две минуты одиннадцатого. Все плохо, все не то — и платье, и лицо, и квартира. Снова подогрела кофе и присела у окна. А что еще делать? В последнюю минуту все равно ничего не поправишь.