Наследство

Пантелеймон Сергеевич Романов

Наследство

Поезд медленно взбирался на подъем. В стороне от полотна дороги виднелась усадьба с елками.

Посередине зеленой лужайки с бывшими когда-то цветниками возвышалась груда битых кирпичей и мусора. А по сторонам стояли с раскрытыми крышами амбары и сараи, с сорванными с петель дверями и воротами.

- Вон они, умные головы, что тут наработали, - сказал сидевший у окна вагона рабочий в теплом пиджаке и шапке с наушниками.

- Заместо того чтобы народное добро сберечь, они по ветру его пустили.

- У нас тут везде так-то, - отозвался сидевший против него мужичок в полушубке, поминутно почесывавший то плечо, то под мышкой. - Я сторожем в саду был у нашего помещика, - вроде как садовник, - так все по бревну растащили. Дом был громадный, полы эти, как их... паркетные были, а в сенцах пол мраморными плитками весь выстелен был. Так их ломали, эти плитки-то, да таскали домой. Через месяц на этом месте только куча кирпичей осталась, не хуже этого. Вот, ей-богу.

- Ну, вот, - сказал рабочий, - от большого ума.

- Потом сторожем меня от обчества к усадьбе приставили от разграбления, продолжал мужичек.

- Что ж ты, сторожем был, а у тебя только кирпичи остались?

- Одна проформа, - сказал мужичок, махнув рукой и посмотрев в окно. - Им говоришь, а они: "Мы, говорят, тебя поставили, значит, мы хозяева. А то, говорят, вовсе прогоним, если воровать мешать будешь". Ну, недели две всего и посторожил.

- А от кого сторожил-то? - спросил кто-то.

- От кого... А кто ее знает, от кого. Для порядка, - сказал мужичок. - Да мне и не платили ничего, только что сам утаишь, то и есть.

В это время вошел новый пассажир, малый в картузе с острыми краями и с причудливой тросточкой, так что все сначала посмотрели на тросточку, а потом уже на него.

- Можно сказать, в наследство богатство досталось, - сказал рабочий, бросив взгляд на тросточку, - и ежели бы люди с разумом да с образованием, так тут бы таких делов наделать можно. Небось сами в закутах живете, а какой домино своротили ни за что.

- Я тут ни при чем, - сказал мужичок, - я брал, что без лому. И другие бы ничего. А тут в соседней деревне как стали тащить, поневоле себе... Там целыми возами возили.

- Целыми возами! - сказал старичок из мещан в пиджаке и с толстым шарфом на шее, придвинувшись поближе к говорившим.

- Умные головы...- сказал опять рабочий, угрюмо глядя в окно, - заместо того чтобы с пользой употребить, они его по бревну...

- Покамест ты их с пользой-то будешь употреблять, от них щепки не останется, - сказало дружно несколько голосов.

- Сначала захвати, а потом будет что с пользой употребить, - сказал еще голос невидимого пассажира откуда-то сверху. Очевидно, он лежал на самой верхней полке и, свесив оттуда голову вниз, слушал, что говорят.

- У нас тоже иные умники так-то вот говорили, все ждали, не трогали, а на поверку остались без всего, - сказал мужичок в полушубке.

- Это что там говорить. Бобы-то разводить всякий...

Рабочий, на которого напали со всех сторон, казалось, был сконфужен и некоторое время не находил что сказать. Потом вдруг обернулся к мужику, который в это время свертывал папироску, положив на колени кисет с махорчиками по углам, и спросил его в упор:

- К какой партии принадлежите?..

Все замерли, повернувшись к мужичку и ожидая, что он скажет.

- Социалисты мы... ну? - ответил мужичок, глядя прямо в глаза рабочему, как будто он был готов сколько угодно выдержать вопросов.

- Социалисты... Нешто социалисты так должны поступать?

- А как же еще?

- Как...- угрюмо отозвался рабочий, - чтобы всем досталось, вот как.

- Кто не зевал, тем и досталось. Нешто мы запрещали. Я вон сторожем был и то ни слова никому. Вот кабы мы сами воровали, а другим не давали, вот бы тогда другое дело.

- Тогда б вы вовсе жулики были.

- А теперь кто?

- А черт вас знает.

- То-то вот и оно-то.

- Без обозначенья остались...- заметил старичок с шарфом, с улыбкой слушавший разговор.

- Без обозначенья, зато с добром, - сказал сторож, сматывая кисет и держа свернутую папироску в зубах.

- С каким добром?

- С хлебом, с каким же больше... А вон у нашего барина в саду куклы белые какие-то были, так их, конечно...

- Толку мало...

- Мы тоже так-то, - сказал парень с тросточкой, - когда своего разбирали, так думали - конца добру не будет: и хлеба, и всего, а как пошли, так окромя цветочков, да картинок, да финтифлюшек разных, ни черта и нету.

- Не понимаешь ни черта - вот и нету, - сказал рабочий.

- Да чего ж тут понимать, - сказал парень, - кабы люди делом занимались, а то он все баб срисовывал.

- А куклы белые были? - спросил сторож.

- Были.

- Ну вот, до старости дожили, а на уме все куклы.

- Вот так наследство досталось! - сказал старичок с шарфом, засмеявшись.

- Кто свой век не работает, от того много не останется.

- Цветочки да картинки получай. А тут хлеба нету.

- Мы этими картинками и так уж горшки накрываем.

- Больше их и некуда.

- Опять же цветы эти... Вот только тросточку и сделал,- сказал парень.

Все посмотрели на тросточку.