Наследник для императора

- Дрегас, тебе придется выбирать – или жизнь ребенка, или Ингрид, - произнес человек в черном, внимательно глядя на женщину, лежащую на постели.

- Я не могу! – в отчаянии прохрипел высокий мужчина.

Его плечи поникли, видно было, что ему чрезвычайно тяжело, просто невыносимо смотреть на любимую женщину, метающуюся в родовых муках уже несколько дней. Одет он был по-домашнему – в простую рубашку и брюки темно-зеленого цвета, от чего еще сильнее бросалась в глаза бледность лица. Сейчас на нем застыло сострадание к любимой и отчаяние от того, что не мог ей ничем помочь.

- Дрегас, ты должен решить! – жестко произнес человек в черном, - Если промедлишь, то я не смогу спасти никого!

- Ты говорил, что в этот раз все получится, - хрипло, словно вырывая каждое слово из отягощенной переживаниями души, произнес Дрегас.

- Почти получилось, ты же все знаешь, - чуть смягчил свой тон в обращении к своему другу человек в черном, - Ингрид оставалось лишь два месяца.

- Два месяца, - прошептал несчастный будущий отец ребенка.

- Дрегас! – встряхнул за плечи несчастного мужчину его друг, - Возьми себя в руки и прими решение! Промедление означает смерть обоим – матери и не рожденному ребенку!

- Я не могу, - еле слышный в ответ.

- Любимый, - едва слышно позвала роженица, - Тебе нужен наследник.

- Ингрид, - в тот же миг присел на край постели муж, - Ты дорога мне, я не смогу жить без тебя, - прошептал он, прижимая горячую кисть руки к своим губам.

- Наследник, наш ребенок, - делая паузы между словами, произнесла роженица.

Супруги смотрели в глаза друг друга и не могли прервать этот молчаливый разговор, где они понимали друг друга без слов: по выражению глаз, по мелькающим изменениям выражения на лице, муж и жена даже дышали в унисон – тяжело, хрипло, с болью в сердце.

- Торонт, спасай мою жену, - твердо произнес муж и поднялся с постели.

- Дрегас, - прошептала роженица, не сводя встревоженного взгляда со своего мужа.

- Делай все, что необходимо, но чтобы Ингрид жила! – громко и решительно произнес мужчина, подходя к своему другу.

Они обменялись взглядами, где у Торонта читалось понимание и сочувствие, а у Дрегаса - отчаянная решимость. Если бы от него хоть что-то зависело, и не этот ужасный выбор между любимой женой и не рожденным ребенком … Если бы он мог … Но, увы, единственным человеком с магией целителя был его друг, которому он верил, как самому себе, а потому оставалось только довериться тому, кто мог спасти его Ингрид.

- Дрегас, можешь уйти, - мягко предложил Торонт.

- Нет! – резко бросил ответ, словно нож под ноги, несчастный мужчина и отошел в самый дальний угол.

- Я бы не советовал тебе оставаться, но если ты настаиваешь, - развел руки в стороны целитель и направился к ожидающим его указаний помощницам.

Слова Торонт произносил четко, ясно и тоном человека, знающего, что ему предстоит. Помощницы, выслушав приказания, в тот же миг принялись каждая за свое дело. Комната, освещенная до сего времени несколькими канделябрами, вспыхнула ярким магическим светом. От чего роженица закрыла глаза и сжала губы, стараясь быть сильной перед предстоящим испытанием. Ее супруг и повелитель сделал свой выбор, самый болезненный для ее сердца, а потому нужно держаться изо всех сил и быть такой же мужественной, как Дрегас, принявший такое непростое решение. Ингрид не согласна была с мужем, она бы предпочла отдать свою жизнь, лишь бы ребенок, плод их любви жил рядом со своим отцом, но спорить сил не было.

«Я женщина, я должна быть сильной. Дрегасу сейчас гораздо хуже, чем мне. Легче, конечно, легче умереть и перестать бороться, но я не могу оставить своего супруга. Ему потребуется вся моя любовь, чтобы помочь пережить очередной удар судьбы» - эти слова Ингрид говорила себе мысленно, повторяя, как молитву, понимая, что сейчас ей самой потребуется много сил, чтобы выжить.

В это время шли приготовления к операции. Магические шары, ярко вспыхнувшие под высоким потолком большой комнаты, давали холодный белый свет, подчеркивая бледность всех присутствовавших здесь. Роженица с влажными и спутанными волосами, раскинутыми на подушке, с закрытыми глазами и молящаяся всем богам о своем супруге, выглядела слишком маленькой, хрупкой на широкой постели. Большой живот, в чреве которого находился еще не рожденный наследник, накрыли тонкой простыней белого цвета, что только подчеркивало неестественную бледность женщины. Дрожащие руки обнимали ребенка, жизнь которому она так и не смогла дать.

- Начинаем, - отдал короткий приказ Торонт и сдернул простынь с роженицы.

Вокруг кровати с приготовленными инструментами, размещенными на полотенцах, разместились помощницы. Их строгие лица не выказывали никакого волнения, сосредоточенное выражение говорило о готовности и решимости перед предстоящей операцией.

- Торонт, ты уверен, что нет никаких шансов? – раздался хриплый голос Дрегаса из дальнего угла, где он сидел в глубоком кресле, и тихо, но очень внимательно следил за всем происходящим.