Наша лучшая зима

Ди‑Эй Уинстон смотрела на монитор ноутбука. Дело было в Девоншире[1], в пяти тысячах километров от ее дома в Бостоне, штат Массачусетс.

Она болтала по скайпу со своими лучшими подругами, близняшками Дарби и Джули Броган. Ди‑Эй часто удивлялась, как близнецы могут быть настолько разными? Джули — спортивная брюнетка, с голубыми глазами, графичной стрижкой и острым язычком. Дарби — уютная пышечка с белокурыми локонами. Они сидели у себя в офисе в Бостоне, готовясь к рождественской вечеринке, которую каждый год устраивали для сотрудников.

— Передавайте всем мои поздравления… с наступающими! Скажите, что я желаю всем… волшебных праздников.

Дарби закатила глаза.

— Вообще‑то люди в таких случаях говорят: «Счастливого Рождества!»

Ди‑Эй пыталась, она действительно пыталась. Но эти слова застревали у нее в горле. «Счастливого Рождества! Счастливых праздников!» Нет, она не могла этого выговорить. Она легко могла рассуждать о финансовых потоках, процентных ставках, о котировках и акциях, но она немела и тупела, как только на улицах появлялись новогодние украшения. Рождество заставляло ее снова чувствовать себя одиноким ребенком, не понимающим, почему родители ее не любят.

Близняшки умирали от любопытства по поводу ее ненависти к Рождеству и каждый год пытались выведать причины, но Ди‑Эй не настроена была обсуждать это даже с лучшими подругами.

Она обожала близняшек, но ей всегда было легче любить людей на расстоянии. Дистанция была ее страховочной сеткой, ее спасательным жилетом. Она считала, что дистанция — лучшая защита. Эта стратегия работала, когда она была ребенком, и позже, когда она была подростком, так с чего бы отказываться от нее теперь?

Дарби склонила голову набок.

— Платье у тебя просто фантастическое! Очень идет к темным волосам.

Джули кивнула в знак согласия.

— Тебе идет вишневый. Хотя, ты же знаешь, тебе все идет, стройняшка ты наша.

Нет, она этого не знала.

Близняшки считали ее привлекательной, но сама она видела себя совершенно иначе. В глубине души она так и осталась нескладной чернушкой, безумно раздражавшей белокурую и голубоглазую красавицу мать. Фенелла признавала, что дочь у нее довольно смышленая, вот только чересчур долговязая, ненормально тощая, слишком зажатая и совершенно необаятельная. Так Фенелла говорила, когда бывала в хорошем настроении. Что она говорила, когда была в плохом, Ди‑Эй старалась не вспоминать.

— Угу… А что ты наденешь на ноги? — не унималась Дарби.

— Туфли от Джимми Чу, которые ты заставила меня купить на прошлой неделе, — кивнула Ди‑Эй на шикарные серебряные лодочки, стоявшие на кровати.

— Угу… — одобрительно замурлыкала Дарби. — А когда прилетает Мэтт?

Ди‑Эй раздраженно вздохнула.

— Он не прилетит.

— Он тебя кинул? — ехидно спросила Джули. — Отличный рождественский подарок!

Ну как же они не понимают? Они с Мэтью Эдвардсом и так проводят вместе все свободное время. Все свободное время, какое только находят в своих графиках. Правда, эти поиски всегда напоминают решение сложной математической задачи, и так все шесть лет. Иногда им даже выпадал целый уик‑энд. И тогда она забывала все профиты и дефициты и становилась самой собой — веселой, смелой, чувственной.

Но Ди‑Эй все время чувствовала, что, хотя эти отношения тянутся уже несколько лет, они все равно остаются отношениями без обязательств. У них не было ничего общего, и ничего их не связывало, кроме отличного секса. Но Ди‑Эй это вполне устраивало. Она не нуждалась в муже, любовнике или даже постоянном сексуальном партнере. Покинутая отцом и отвергнутая матерью, Ди‑Эй не собиралась никому давать возможность разбить ее сердце еще раз. Она тщательно охраняла этот хрупкий орган.

Вот, например, Мэтт. Она любила проводить с ним уик‑энд время от времени. Но когда мужчина заявляет тебе на Рождество, что какой‑то клиент в Нидерландах для него важнее, — это всегда ранит. Мэтт был успешным адвокатом по правам человека, и, скорее всего, он помчался защищать политического беженца, которому грозит экстрадиция и тюрьма, или аборигена из племени, которое выселяют с его исконной территории. И это было очень самоотверженно с его стороны. Но сегодня это нисколько не утешало Ди‑Эй.

Теперь ей придется одной идти на свадьбу подруги. Подруга была не особенно близкой, и Ди‑Эй запросто могла бы пропустить ее свадьбу, но это был прекрасный повод сбежать из Бостона и избавить себя от череды дурацких рождественских мероприятий и навязчивых слащавых поздравлений.

Дарби пыталась утешить подругу:

— У вас обоих всегда работа на первом месте. Наверное, для него это очень важно.

Наверное, это важно. А она не важна.

Ди‑Эй вздохнула, взглянула на часы в нижнем углу монитора и сказала:

— Я пошла краситься, а то опоздаю в церковь.

Дарби нахмурилась и кивнула на платье.

— Только сначала сними его, а то заляпаешь.