Наш Современник, 2005 № 08

А. Солженицын в своей книге «Двести лет вместе» дал такой комментарий к делу Бейлиса: «Да как возможно было в ХХ веке, не имея фактически обоснованного обвинения, вздувать такой процесс в угрозу целому народу». И чуть ниже добавил: «Странное трагическое убийство мальчика осталось неразысканным, необъяснённым».

Но даже эти осторожные мысли Солженицына вызвали настоящий приступ гнева у еврейского журналиста с ритуальной фамилией Резник, живущего в Америке. Резник бросился оспаривать Солженицына, утверждая, что на процессе Бейлиса «тайное стало явным. Все убийцы были названы… Всё это запечатлено на десятках страниц трёхтомной стенограммы процесса. Солженицын этот основной документ игнорирует, что и позволяет ему делать вид, будто убийство осталось нераскрытым» (С. Резник. Вместе или врозь. Заметки на полях книги А. И. Солженицына. Захаров. Москва, 2003 г.)

Не менее страстную отповедь дали журналисты Марк Дейч и Валерий Каждая историку Михаилу Назарову, посмевшему в Интернете предположить, что убийство пятерых подростков в Красноярске, случившееся за неделю до иудейской Пасхи, может носить ритуальный характер. Дейч и Каждая обвиняют Назарова в историческом невежестве, в том, что «стенограмму процесса Бейлиса некто Назаров явно не читал — никаких доказательств „практикования евреями ритуальных убийств“ в стенограмме нет» («Московский комсомолец», 24 июня 2005 г.). В этой же статье, обращаясь к «Письму 500», направленному в прокуратуру РФ, авторы пишут: «Главный пафос „письма 500“ — в требовании „официально возбудить дело о запрете в нашей стране всех религиозных и национальных еврейских объединений, как экстремистских“…»

Здесь, надо сказать, Дейч сотоварищи в запальчивости привирают, поскольку в «письме 500» сказано иначе: «на основании ст. 282 УК РФ, закона „О противодействии экстремистской деятельности“ (2002) и ст. 13–5 Конституции РФ („запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели которых направлены на разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни“) мы требуем официально возбудить дело о запрете в нашей стране всех религиозных и национальных объединений, основанных на морали „Шулхан Аруха“, как экстремистских».

Одним словом, о запрещении не всех поголовно, а только тех, которые основаны на морали «Шулхан Аруха» — средневекового иудейского свода законов, который даже его издатели — Конгресс еврейских организаций и объединений в России (КЕРООР) — не решились напечатать на русском в полном объёме. Во вступлении к книге председатель Исполнительного комитета КЕРООР раввин Зиновий Коган откровенно признаёт: «…Редакционный Совет КЕРООР счёл необходимым опустить в этом переводе некоторые галахические указания, помещение которых в издании на русском языке было бы воспринято населением России, не придерживающимся иудаизма, как неспровоцированное оскорбление». Как видим, раввин признаёт оскорбительный характер текста, однако советует иудеям ознакомиться с ним в «Ешиве» (духовном училище).

Споря с Солженицыным, Резник с театральной патетикой восклицает: «Русский народ в лице двенадцати присяжных заседателей не принял чашу с отравой, а содержимое её выплеснул в лицо самим отравителям».