Наседка (СИ)

Завышенная самооценка — вредная штуковина, плохо совместимая с длительным существованием. Проверено на собственном опыте. Можно быть признанным гением в области компьютерной безопасности, руководить целым отделом крайне секретной правительственной организации и, обладая морем компромата на очень важных людей, считать себя властителем судеб. Можно свободно выбивать в тире сорок пять из пятидесяти и, регулярно подстреливая на страйкбольной площадке настоящих спецназовцев, думать, что киношный Джон Рембо слабак по сравнению с тобой. А уж если свести вышеперечисленные достоинства в одном человеке и прибавить к ним привлекательную внешность, то и суперменом посчитать себя не зазорно. На некоторое время. Примерно до той поры, пока посреди самого обычного утра один из твоих собственных сотрудников — тощий нескладный очкарик с крупными залысинами — не достанет из кармана пистолет и не выстрелит тебе прямо в лицо. Бах! Конец супермену. Даже превосходная реакция победителя спецназовцев не помогла.

Я вздрогнул, широко распахивая глаза и инстинктивно отдергивая голову назад. Никакого пистолета, равно как и удерживающего его в руке очкарика передо мной не было. Только толстый лист прозрачного плексигласа, заменяющий остановке общественного транспорта одну из стен. Черт! Живой!

А ощущение влетевшей прямо в голову пули было реальнее некуда. Настолько реально, что точку посреди лба и сейчас подергивало эхом несуществующей боли. Я осторожно потрогал беспокоящее место и внимательно посмотрел на кончики пальцев, всерьез ожидая увидеть на них следы крови. Не увидел. Как будто они могли там быть… Осознание того, что я только что действительно проверял наличие пулевого отверстия в собственной голове, заставило меня нервно засмеяться. Приснится же такое!

Я с силой провел ладонями по лицу, избавляясь от остатков наваждения, и вновь уставился в прозрачное «стекло». С противоположной его стороны остановилась парочка узкоглазых гостей столицы и принялась на чистейшем русском обсуждать очередное повышение цен. Какого черта я вообще делаю на остановке общественного транспорта?! Ответа на этот сакраментальный вопрос в моей голове не было. Ну, кроме чрезвычайно яркого воспоминания о влетающей в лоб пуле. Пришлось оглядеться. Но нехитрое действие только увеличило количество вопросов, не дав ни одного ответа. Меня каким-то образом занесло в китайский квартал. Другого объяснения обилию узкоглазых лиц вокруг просто не было. Я снова вернулся к созерцанию стенки остановки. Бред!

Нет, несколько раз в жизни я напивался до потери памяти, но это было давно. Да и ощущения при пробуждении в таких случаях своеобразные. Единственное, что сейчас было общего с состоянием похмелья — головная боль. Я помассировал виски и, поймав глазами аналогичное движение собственного размытого отражения, замер. Вместо привычного аристократического профиля моему взгляду предстала мордашка какого-то пацана. Осторожно отстранил руки от головы — мальчик повторил мой маневр. Плексиглас, конечно, не зеркало и отражение в нем искаженное, но не настолько же?!

Я вновь посмотрел на собственные ладони, теперь уже гораздо внимательнее: они были чужими, явно принадлежащими кому-то более мелкому и… нежному? Девушке или ребенку. Еще один взгляд на отражение. Ребенку. Вашу мать!

Это было посильнее выстрела в голову. Меня в буквальном смысле вырубило, введя в состояние ступора. В сознание я пришел неопределенное время спустя, от громких звуков и некоего хаотичного движения в поле зрения. Моргнул пару раз, фокусируя взгляд. Прямо напротив остановки притормозила ярко красная машина хрен знает каких годов выпуска, и высунувшаяся из нее по пояс китаянка, в курточке под цвет своего средства передвижения, яростно размахивала руками, пытаясь привлечь мое внимание.

— Синдзи! — проорала она в очередной раз. — Приди в себя!

Синдзи? Какой, к черту, Синдзи?

— Слава Ками! — Девица, похоже, заметила, что я на нее реагирую. — Садись в машину, соня мелкий, а то брошу тебя на остановке — будешь своим ходом добираться.

Она совершенно точно обращалась ко мне, пусть и называя чужим именем. Значит, в этом бреду меня зовут Синдзи? Я снова внимательно посмотрел на китаянку (или японку?), задержав взгляд на ее не слишком уместной по летней погоде красной курточке и, криво улыбнувшись, двинулся к машине. Все становилось на свои места.

— Здравствуйте, Мисато, — поприветствовал я своего будущего «опекуна», плюхаясь на пассажирское сидение. Мое душевное состояние располагалось где-то в шаге от нервного срыва, и играть подсунутую непонятно кем роль стукнутого на всю голову закомплексованного подростка не хотелось совершенно.

— Какая я тебе Мисато?! — возмутилась девица. — Все еще не проснулся?!

— М-м-м… — На что-то более осмысленное меня не хватило.