Наркодрянь

Сергей Надеждин лихо взлетел пролетами нового здания МВД на шестой этаж и здесь притормозил. Лифт в свои неполные тридцать два Сергей считал непростительным излишеством. В гулком длинном коридоре отдела по борьбе с наркотиками он снова набрал спринтерскую скорость и держал ее до двери с табличкой «Дежурный инспектор». Здесь Надеждин перевел дух и, тихонько потянув дверь на себя, сунул голову в образовавшуюся щель.

В кабинете незримо витал «тихий ангел». Прямо посреди комнаты, в глубоком покойном кресле, сладко посапывал круглоголовый толстяк, пышные щеки которого навевали аппетитные мысли о праздничном пироге. Прямо перед его носом на письменном столе мирно отсвечивал зелеными цифрами монитор новенькой «айбиэмки». Наглухо зашторенные окна надежно отгородили комнату от посторонних шумов и утреннего света. Телефоны благосклонно молчали, тишину нарушали лишь нежный храп толстяка-инспектора да тиканье невидимых часов.

Сергей на цыпочках прокрался в комнату и примостился на краешке стола. Минуту он с завистью созерцал умиротворенную физиономию спящего, наконец это занятие ему наскучило. Надеждин тихонько прокашлялся.

Толстяк с наслаждением потянулся во сне, с трудом размежил веки и недоуменно уставился на Сергея. Затем испуганно ахнул и сунул под нос руку с часами.

— Ничего себе, — недоверчиво констатировал, обнаружив часовую стрелку на цифре «семь». — Как это я проспал, а?

— Ты меня спрашиваешь? — хмыкнул тот. — Может, это я должен тебя спросить?

В ответ толстяк только широко осклабился.

— Он еще и лыбится, — возмутился Надеждин, но сам не удержался и улыбнулся в ответ. Потом, вспомнив свое еще непривычное положение начальства, стер улыбку и деловито осведомился: — Что-нибудь интересное есть?

— Да так… ерунда, — пренебрежительно отмахнулся толстяк, — на улице Горького пришили мелкого торгаша, в четвертом райотделе изъяли у б…и сорок ампул морфина. Одно самоубийство — ширнул лишнего и сам себе вены перегрыз, прямо зубами. Драка между мореманами в порту — тоже половина уколотые. Сводка и протоколы у тебя на столе. Хотя… есть одно стоящее наблюдение.

— Ну? — насторожился Надеждин.

— Валера Меченый снова на пароме в Сочи мотался, с тачкой.

— Ого! — удивленно взметнул брови Сергей. — Это уже третий раз за месяц. И что, опять пустой?

— Абсолютно.

— Уверен?

— Шеф… — обиженно протянул толстяк. — Я связался с ребятами в Сочи. Мы ж сколько раз друг друга выручали. Гена Забелин лично занимался. На таможне облизали тачку Меченого от бампера до бампера. И потом, не та Меченый фигура, чтобы лично пачкаться.

— Может, он сопровождал кого?

Инспектор отрицательно махнул головой:

— Не… Я думаю так: кажется, Валерчик хочет нас приучить к этим своим круизам в Сочи. Там гудит вовсю: девочки, кабаки, казино… Ха! У нас в Южанске, конечно, таких развлечений не найдешь. Он ни с кем из крутых не встречается. Вот я, мол, какой паинька. Но на кой фиг это ему надо — я пока не знаю.

— Ладно, — хлопнул себя по коленке Надеждин. — Мотай к своей Светке на заслуженный отдых. До завтра свободен.

— О'кей! — встрепенулся толстяк и выпрыгнул из кресла с неожиданной для его комплекции прытью. Небрежно сунул кобуру с табельным «макаровым» прямо в карман мятого пиджака и вразвалочку направился к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулся и лукаво прищурился:

— А шо, Сержик, у тебя, кажется, сегодня серьезное рандеву с шефом?

— И откуда вы, сукины дети, все узнаете? — всплеснул руками Сергей.

— Ша — работа такая, — хмыкнул инспектор.

— Да, понимаешь… — замялся Надеждин, — Фомич вдруг затребовал отчет за полугодие. Неофициальный, так сказать.

— Рановато… Ну и?..

— Придется кое-что показать.

— Тогда желаю удачи, — толстяк на прощание махнул пухлой ручкой и исчез.

В кабинете начальника городского Управления внутренних дел Александра Фомича Горского Надеждин нарисовался ровно в девять ноль-ноль: пунктуальность в подчиненных генерал-майор Горский ценил превыше всего. Под мышкой Сергей держал скромную красную папочку. В ней всего шесть листов с машинописным текстом — весь полугодовой итог работы. Впрочем, с точки зрения профессионала, работы дельной. Только скупые факты, десятка два фамилий, адреса, даты — ничего лишнего и никакой беллетристики.

Правда, имелись в отчете и свои уязвимые места, и Надеждин не сомневался: Горский, съевший все свои тридцать два зуба на подобных документах, тотчас их вычислит.

— Садись, — буркнул генерал в ответ на бодрое приветствие Надеждина и тотчас углубился в текст отчета.