Направить в гестапо

Где-то позади слышались выкрики и смешанный шум. Малыш и Легионер остались прикрывать нас с тыла, остальные быстро продвигались вперед. Они оба лежали в густом подлеске рощицы.

Появились быстро шедшие между деревьями четверо русских солдат с зелеными петлицами НКВД[1]. Они были еще очень юными, очень ретивыми; еще стремящимися преследовать и убивать.

Они выбежали из-за поворота тропинки. Легионер молча опустил вниз большой палец. Малыш усмехнулся в предвкушении. Автоматы их смолкли почти одновременно.

Малыш вскочил и стрелял в положении стоя, плотно прижав автомат к бедру. Отдача сотрясала весь его массивный корпус.

Легионер, спокойный и собранный, как всегда в бою, негромко напевал одну из своих бесконечных песен о смерти.

Русские попадали головой вперед на сырую землю. Только двое из них подавали признаки жизни к тому времени, когда стрельба прекратилась, и Малыш пошел довести дело до конца. На том этапе войны это было необходимой предосторожностью; никто не думал о том, что лежачих не бьют, даже смертельно раненные способны вскинуть оружие и выстрелить.

— Извините, ребята. — Малыш бесстрастно опустил взгляд на мертвых солдат. — Хоть мы и очень любим вас, рисковать не можем!

— Совершенно верно, — негромко произнес Легионер. — Они бы перестреляли нас, едва завидев.

Взвод был захвачен врасплох во время попойки — мы отмечали день рождения Порты единственно возможным образом. И были не в том состоянии, чтобы гостеприимно встретить русский отряд, напавший на нас так неожиданно. Узнали мы о нем, лишь когда окна разбились и на нас уставились черные дула четырех автоматов. Мы инстинктивно бросились на пол и закрыли руками головы. У Легионера и Порты хватило духу бросить в разбитые окна несколько гранат, но как нам удалось унести ноги, я так никогда и не узнаю. От потрясения у нас все еще кружилась голова и дрожали коленки.

Мы собрались вновь на дальней опушке рощицы. Недоставало восьмерых.

— Я видел, как двое упали, — сказал Порта.

Мы ненадолго задумались над тем, что сталось с остальными.

Когда Малыш появился вновь, он тащил упиравшегося русского лейтенанта. Старик твердо сказал, что его нужно взять с собой как пленника.

Подходя к минному полю, мы услышали, как лейтенант вскрикнул. Малыш засмеялся, а Старик яростно выругался. Через несколько секунд Малыш появился из кустов — один.

— Пытался удрать от меня, — весело объяснил он. — Сам напросился, разве не так?