Напоминание о счастье

Поэты, в отличие от политиков, не умеют скрывать своих чувств и вечно "подставляются", распахивая душу перед читателями, признаваясь им в самом тайном и сокровенном. Но чудо поэзии в том, вероятно, и заключается, что исповедь поэта находит отклик в чужих сердцах. Поэты как дети - не устают объясняться в любви всему миру и надеются на взаимность. А ведь мир жесток, и с возрастом лишь накапливается горечь разочарований...

Впрочем, мой сегодняшний собеседник, Роман Харисович Солнцев, - не только поэт. Будучи автором многих повестей и рассказов, он хорошо разбирается в прозе жизни, а его опыт работы для театра помогает ему постигать тайную драматургию быстротекущей реальности. Кроме того, он является сопредседателем Союза российских писателей, директором Сибирского филиала Русского ПЕН-центра, главным редактором литературного журнала для семейного чтения "День и ночь", инициатором многих издательских проектов. А начали мы разговор, как и водится, с воспоминаний...

- Читая это стихотворение из твоей новой, еще не изданной книги "Напоминание о счастье", я невольно вспоминаю твои же давние стихи: "Мне двадцать шесть, рыжеет волос, и сух мой голос в телефон. Подходит лермонтовский возраст, торопит он, торопит он..."

- Мы же все жили с оглядкой на великих... Не из самонадеянности, конечно, но из суеверия. Кстати, вчерашней ночью я записал совсем уж горестные строчки: "Глупость непостижная уму. Упустить свой жребий не боишься? Пушкин спит понятно почему. Ну а ты-то спать чего ложишься?" Ведь если честно - не сделано и десятой доли того, о чем мечталось. Да и мечталось не так дерзко, как должно мечтаться в молодости. Смотрю на сегодняшних молодых людей с восторгом - какие смелые, уверенные... Или играют в эту уверенность? Но нам и это было невозможно. Шибко умных, шибко смелых охолаживали. Мы, кривой травкой вылезшие из-под красной плиты, долгие годы считались молодыми - государство поощряло инфантилизм. Пионеры до 14 лет, комсомольцы до 30, а то и 40... власти это нравилось. Еще недавно писатель в 50 лет шел по разряду молодых...

- А у того же Лермонтова, в повести "Вадим", есть брошенная мимоходом фраза: "В комнату зашел старик лет сорока..."

- Мы же в сорок считались юношами... Поощрялось презрение к "мещанству", к быту, к семье... только поезда, только сиреневый туман, только вперед, в неведомое... И до старости - ты скиталец... Дешевая, не слишком раздумывающая рабочая сила для государства... Могу вспомнить те же наши дни на целине, и прямо над нами, в небе Казахстана, испытания атомной бомбы... Конечно, в затянувшейся молодости было и светлое что-то: романтизм, наивность... Вот почему в России было (и осталось) столько стихотворцев. Ни в одной стране мира нет столько поэтов, как у нас. Но когда не воспитываются бойцовские качества, крушение иллюзий неизбежно. И сейчас маятник пошел в другую сторону - сплошь и рядом искушение силой, пропаганда разных форм борьбы, драки, внедрение в кисельные мозги юных людей жестокой философии одиночества, недоверия к кому бы то ни было. Об этом я не могу не думать, работая в Красноярском литературном лицее, да и во время встреч с молодежью в школах и вузах города.

- Насчет инфантилизма ты прав, конечно. Хотя можно вспомнить и о том, как нам постоянно ставили в пример 16-летнего Гайдара, который командовал полком...