Наполеон. Вторая попытка

Немногие верили в эту книгу. Но я решил ее написать. И даже объясню, почему. Но начать объяснения нужно, видимо, с неверующих…

В небанальность этой книги не верили, потому что тема, говорили, заезженная. Причем это еще мягко сказано! Пожалуй, ни про кого в истории не написано столько книг, как про Наполеона. Сей факт уже заставляет задуматься — во-первых, о сложности задачи, а во-вторых, о масштабе личности… Да, конечно, книгопечатание в его бытность существовало и процветало, эпоха была архивно-канцелярской и оставила после себя тонны документов. Но почему вдруг после смерти Наполеона тысячи (!) людей вдруг бросились писать книги о нем? Министры, лакеи, секретари, военачальники, царедворцы, повара, родственники, врачи сидели ночами и скрипели гусиными перьями. Не было, казалось, ни одного человека, хоть раз в жизни видевшего его, который не засел бы за мемуары. Подключились и профессиональные писатели, включая таких столпов, как Стендаль, Скотт, Дюма… Всех просто распирало. Каждый считал, что он не может уйти из жизни, не рассказав потомкам что-то свое об этой великой эпохе. Которая стала великой только благодаря ему. Именно он повернул колесо истории и сделал Европу такой, какой мы ее видим сегодня.

А главное, все эти книги были востребованными! Блеск его личности был столь нестерпим, что самыми знаменитыми персонажами психиатрических лечебниц XIX века стали «наполеоны». И по сию пору анекдот о типичном сумасшедшем, который объявляет себя Наполеоном, уйдя из психиатрических реалий, остался бытовать в разговорной речи. Отголосок эпохи…

Не зря гоголевского Чичикова провинциальные чиновники приняли за Наполеона. Видно, здорово потряс умы современников этот человек.

Книги о Наполеоне писались весь XIX век и пишутся до сих пор. Книг о Наполеоне — более двухсот тысяч! Историки знают, во что одевался Наполеон, что было у него на ногах, сколько стоили его носовые платки, что он любил есть и во сколько завтракал, каким был распорядок его дня. Академик Фредерик Массон на рубеже XX века выпустил 13-томное исследование «Наполеон и его семья», посвященное практически всем сторонам жизни Наполеона. Ланфрэ издал пятитомник. Несколько томов выпустил Вальтер Скотт. Французское правительство издало 32-томник приказов, писем и декретов, надиктованных лично Наполеоном. Луи Мадлен выдал на-гора 12 томов. Швейцарец Кирхейзен — 9 томов подробнейшей биографии Наполеона. Многотомники о Наполеоне издают и современные авторы. Скажем, бывший премьер-министр Франции и писатель Доминик Вильпен выпустил несколько книг о Наполеоне.

Но несмотря на то, что каждый шаг великана запротоколирован, несмотря на десятки тысяч сохранившихся документов с его подписями, несмотря на тысячи книг мемуаров, что знает о Наполеоне обычный человек сегодняшнего дня?

Программа «Word» не исправляет слово «наполеон», написанное с маленькой буквы, потому что это слово уже давно шире, чем просто имя. Наполеон — это коньяк. Наполеон — это торт… А еще Наполеон зачем-то вторгся в Россию в 1812 году… «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…» Остров Святой Елены… Бонапартизм… Вот и все. Ну, те, кто после телесериала, снятого по «Войне и миру», решился перечитать книгу, еще вспомнят какой-то Аустерлиц, где лежал, глядя на облака, раненый князь Болконский. Что он там делал, кстати?..

Надо сказать, в начале XX века про Наполеона обыватели знали больше. Маяковский легко рифмовал «лица — Аустерлица», и все было понятно его читателю. В 1925 году товарищ Фрунзе сделал такие кадровые перестановки в Красной Армии, узнав о которых, Сталин недовольно заявил, что «все эти тухачевские, корки, уборевичи, авксентьевские — какие это коммунисты? Все это хорошо для 18 брюмера, а не для Красной Армии…» Бросил вскользь, походя. И сам Сталин был не шибко грамотным семинаристом, и вокруг него тусовались отнюдь не доктора наук. Однако все поняли сталинскую мысль. А сегодня выйди на улицу да спроси сто человек: «Что такое 18 брюмера»? Хорошо, если процентов 20 вспомнят, что брюмер — название месяца во французском революционном календаре. А уж что там приключилось 18-го числа этого самого месяца, вряд ли припомнит хоть один, если только не попадется при опросе учитель истории… Бурные события XX века вытеснили из наших голов исторические знания века позапрошлого. А зря. Именно XIX веку мы обязаны обликом современного мира. А век этот весь освещался именем Наполеона.

Что же это был за человек такой — яркий, как комета? И чего он хотел?