Нам не жить друг без друга

Они лежали на смятой постели, прислушиваясь к тому, как бьются волны о борт шхуны. Голова Селии уютно покоилась на груди мужа.

– Мы уже в заливе. – Филипп осторожно отодвинулся от жены и встал. Он потянулся, и на спине рельефно обозначились мускулы. – Наше путешествие почти закончилось, дорогая. Уже к вечеру мы будем дома.

– Дома… – эхом отозвалась Селия, тихонько вздохнув.

Она окинула печальным взглядом каюту, словно прощаясь с нею. Ей было страшно покидать этот маленький уютный мирок. Франция осталась в прошлом, а в Новом Орлеане ее ждала новая, неведомая и потому пугающая жизнь.

Филипп внимательно посмотрел на жену. Она застенчиво поправила ворот ночной сорочки и натянула простыню повыше.

– Селия, – нежно сказал он, – тебе нечего бояться. Ты полюбишь Новый Орлеан. И мои родные тебе понравятся.

– А я? Вдруг им не понравлюсь я?

Семья Филиппа принадлежала к числу самых богатых и знатных в Новом Орлеане. Отец Филиппа, Максимилиан Волеран, владел плантациями и небольшой, но прибыльной судоходной компанией. Шхуна «Золотая звезда», на которой они плыли, была одним из торговых судов Волерана.

– Они уже любят тебя, – улыбнулся Филипп. – Они все о тебе знают. Когда я возвратился в Новый Орлеан из Франции, я ни о ком, кроме тебя, не мог говорить. Даже читал вслух твои письма…

– Филипп! – в ужасе воскликнула Селия, краснея при мысли, что о ее сокровенных чувствах узнали совершенно незнакомые люди.

– Разумеется, я читал не все, – нежно успокоил ее Филипп.

Селия заглянула в глаза мужа, и уверенность вернулась к ней. Филипп действовал на нее завораживающе. До встречи с ним у нее не было поклонников. Не потому, что она была непривлекательна, нет, но молодые люди, пытавшиеся ухаживать за ней, неизменно отступали – их отпугивала ее холодность. Никто из них даже не догадывался, что за видимым безразличием девушки скрывается страх. И лишь Филиппу удалось преодолеть ее болезненную застенчивость.

– А ты сказал родным, что я… старая дева?

Филипп рассмеялся:

– Двадцать четыре года – это не старость, дорогая!

– Для женщины это не так мало.

– Ты могла бы давным-давно выйти замуж, если бы захотела. – Он наклонился и коснулся губами плавного изгиба ее шеи. – Ты красивая женщина, Селия.

– Не утешай меня, я знаю, что некрасива, – грустно улыбнулась Селия.

– Красива. Очень красива. – Филипп провел рукой по ее длинным волосам, отливающим серебром в лунном свете, и пристально посмотрел в кроткие карие глаза. – Но даже если бы это было не так, я все равно любил бы тебя.

Радость переполнила сердце Селии. Неужели этот темноволосый синеглазый мужчина ее муж? Ее мужчина?

– Я люблю тебя, – шепнула она по-французски.

– Нет-нет, – с улыбкой запротестовал Филипп. – Отныне мы будем говорить только по-английски. Привыкай, дорогая. В Новом Орлеане английская речь звучит не реже, чем французская.

Селия, шутливо надув губки, повторила фразу на ломаном английском языке и улыбнулась.

– Но ведь по-французски это звучит лучше!

– Ты права, – с улыбкой согласился Филипп. Он осторожно взял краешек простыни и потянул вниз. Селия затаила дыхание. – Ты все еще стесняешься меня? Так нельзя, милая. Ты моя жена, и я люблю тебя.

Филипп присел рядом.

– Мы с тобой так редко оставались наедине, Филипп, и… – Селия задохнулась, почувствовав, как теплая рука легла на ее грудь.

– И что? – шепнул он, глядя ей в глаза. Вся дрожа, Селия прильнула к мужу. Сердце ее гулко стучало.

– Я хочу тебя, Селия. Для меня пытка спать с тобой в одной постели и… и не быть твоим мужем по-настоящему. Ты помнишь слова клятвы? Жена принадлежит мужу, пока смерть не разлучит их. Ты просила меня подождать, и я был терпелив. Я не хотел, чтобы ты боялась меня. Но… я люблю тебя, Селия. – Филипп нежно поцеловал ее в лоб.

– Да… да. Я тоже… Я хочу сказать, что я чувствую то же… Филипп засмеялся:

– Тебе придется доказать это! – И он поцеловал ее в губы.

Она не сопротивлялась, понимая, что терпение мужа истощилось.

– Филипп, ты был так добр ко мне…

– Я больше не желаю быть добрым, я хочу свою жену. – Его руки заскользили по ее телу. – Докажи мне свою любовь, Селия, – прошептал он, уткнувшись лицом в ее шею, и Селию окатила горячая волна удовольствия.

Вдруг в дверь каюты кто-то громко забарабанил.

– Месье Волеран! Месье! – раздался испуганный голос юнги.

Филипп резко поднял голову и, не выпуская Селию из объятий, спросил:

– Что случилось?

– Меня послал капитан Тьерни, чтобы предупредить вас… – Голос за дверью сорвался. – Американская шхуна терпела бедствие. Мы пошли на помощь… Они подняли картахенский флаг. – И, судя по стуку башмаков, юнга побежал дальше.

За дверью послышались возбужденные голоса и топот ног. Грохнула пушка. Потом раздался треск ломающегося дерева и лязг, будто десятки чудовищ вгрызались в тело корабля. Страшный удар.

– Они взяли нас на абордаж, – вполголоса сказал Филипп.

– Пираты! – еле слышно прошептала Селия, в ужасе прижимаясь к мужу.