Наконец-то!

— Что?! — в ужасе вскричала Арабелла Монтгомери.

Стоявший перед ней сводный брат Джереми пробормотал, отводя глаза:

— Я проиграл плантацию. У нас ничего не осталось.

Арабелла смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Джереми рухнул в кресло перед ее письменным столом и в отчаянии схватился за голову.

— О Боже… Белла, мы разорены! Что мне делать?

Арабелла судорожно вздохнула. Было чудесное апрельское утро. Только что она сидела за столом в маленькой комнате, служившей ей будуаром, и , весело напевая что-то себе под нос, искала рецепт приготовления розовой воды. Признание Джереми нарушило идиллию. Она медленно отложила в сторону листок бумаги, который держала в руке, и произнесла на удивление ровным тоном.

— Расскажи мне, что произошло.

— Точно не знаю, — в отчаянии признался Джереми. — Я был пьян.

Усилием воли Арабелла сдержала сердитую отповедь, рвавшуюся с языка. «Сейчас не время для нравоучений, — мрачно сказала она себе, — сначала надо все уладить, но потом уж он у меня получит!»

Сдавленно вздохнув, Арабелла уставилась невидящим взглядом на склоненную голову брата. В памяти ее всплыла вереница несчастий, обрушившихся на них за последние годы. Самым страшным горем была внезапная смерть их отца, Уильяма. Он умер два года назад, но ей до сих пор не хватало его советов, спокойной мудрости и любви.

Кроме Арабеллы, старшей дочери и единственного ребенка от первого брака, у Уильяма остались пятеро детей и вдова. Больше двадцати лет назад он женился на молодой мисс Мэри Кингсли, и этот второй брак оказался весьма удачным. Арабелле было десять, когда Уильям привел в дом новую жену. Натянутые отношения с мачехой довольно скоро переросли во взаимную привязанность. Что же касается сводных братьев и сестер, то всех их Арабелла искренне полюбила.

У Джереми были две сестры и два брата. Семнадцатилетня Сара, красавица блондинка с голубыми глазами, только-только расцвела, а вокруг нее уже вился целый рой женихов. Четырнадцатилетняя Джейн носила длинные косы, считала Сару задавакой и не понимала, что в ней находят мужчины. Девятилетний Джордж и семилетний Джон были ясноглазыми пострелятами, чьи проделки часто ставили Арабеллу перед вопросом: то ли шлепать маленьких озорников, то ли смеяться над их выходками.

Иногда Арабелла спрашивала себя, что было бы, если бы отец не женился во второй раз и не завел детей. Она и сейчас задала себе этот вопрос и ее хорошенький носик сморщился. Да она сошла бы с ума от скуки за неделю такой жизни!

Трагическая гибель Уильяма — он упал с лошади — стала для семьи лишь очередной бедой, хоть и самой тяжелой. Период с 1789 по 1796 был трудным и тревожным для жителей Натчеза. Табачная депрессия привела большинство плантаторов, в том числе и семью Монтгомери, на грань разорения. Только изобретенная в 1795-м, в год смерти Уильяма, хлопкоочистительная машина дала проблеск надежды. На следующий год все, у кого была хоть капля здравого смысла, посадили на своей земле хлопок и впервые за много лет почувствовали, что у них есть будущее.

Арабелла грустно улыбнулась. Жаль, что ее отец не дожил до этого времени и не увидел, какие баснословные барыши принесли пять его обширных плантаций в прошлом году. Однако, преодолев одну трудность, они тут же столкнулись с другой, касавшейся не только семьи Монтгомери, но и всего штата Миссисипи.

Сколько помнила Арабелла, и Натчез, и соседние с ним земли принадлежали испанцам, а поскольку она и ее родные, как и большинство остальных местных жителей, были англичанами, то они жили и процветали под властью донов. Но грянули перемены. В прошлом году все земли к востоку от реки Миссисипи и к северу от тридцать первой параллели, считавшиеся испанскими, в том числе и Натчез, были переданы молодому государству Соединенные Штаты. И теперь эта территория превратилась в яблоко раздора. Несмотря на соглашение, Испания явно не желала отдавать землю американцам, те же продолжали с мрачным ожесточением теснить упрямых испанцев. А в последнее время поползли слухи об английском вторжении из Канады.

Времена были неспокойными. Уже появились мятежники, а самые отчаянные горожане почти в открытую готовились к нападению на испанцев. В воздухе носился дух интриг и заговоров. Каждый раз, просыпаясь утром, Арабелла не знала, проведет ли она еще один мирный день или вместе со своими родными окажется в самом пекле войны. И вот теперь — новое несчастье! Она тревожно прищурилась, возвращаясь мыслями к настоящему.

— С кем ты играл, Джереми? — тихо спросила она. — Я не могу себе представить, чтобы кто-то из твоих друзей позволил тебе делать такие большие ставки.

Он поднял к ней страдальческий взгляд голубых глаз.

— Это был не друг. Я играл с Даниэлом Лейтоном.

Арабелла охнула:

— С Даниэлом Лейтоном? Ох, Джереми, как ты мог? Это же первый шулер Натчеза! Ему ничего не стоит обобрать такого зеленого юнца, как ты. Где были твои мозги?