Найденыш с погибшей «Цинтии»

Жюль Верн, Андре Лори

НАЙДЕНЫШ С ПОГИБШЕЙ «ЦИНТИИ»

Одесса, "Маяк", 1984

Серия: "Морская библиотека", книга 32

Тираж: 250 000 экз.

Обложка: твердая

Формат: 84х108/32 (130х200мм)

Страниц: 192, 4 л. цв. илл.  

Редакционная коллегия:

Г.А. Вязовский, И.П. Гайдаенко,

М.А. Левченко, И.И. Рядченко

Художник: Г.В. Гармидер

Перевод с фр.: Е.П. Брандис, Э.Л. Шрайбер

Послесловие, примечания: Е.П. Брандис

Jules Verne et Andre Laurie

L’EPAVE DU CYNTHIA

Вряд ли еще найдется в Европе или за ее пределами ученый, чье лицо было бы так хорошо всем знакомо, как лицо доктора Швариенкрона из Стокгольма. Фабричные этикетки с его изображением наклеиваются на миллионы бутылок, запечатанных зеленой облаткой, и бутылки эти благодаря стараниям поставщиков проникают даже в самые отдаленные уголки земного шара.

По правде говоря, это был всего-навсего рыбий жир — по одному франку тридцати девяти сантимов за бутылку — всеми признанное, весьма благотворное лекарство, особенно для жителей Норвегии, которым оно приносит годовой доход в кронах, исчисляемый восьмизначными цифрами.

Изготовлением рыбьего жира с давних времен занимались норвежские рыбаки. Сейчас его производство значительно усложнилось благодаря применению научных методов. Настоящим королем рыбьего жира ныне является знаменитый доктор Швариенкрона.

Каждому знакомы его остроконечная бородка, очки, крючковатый нос и меховая шапка. Хотя портрет доктора на бутылочных этикетках и не отличается художественным совершенством, но зато поражает несомненным сходством с оригиналом. Доказательством тому послужило одно происшествие в начальной школе рыбацкого поселка Нороэ на западном побережье Норвегии, в нескольких лье[1] от Бергена.

Было два часа пополудни. Ученики сидели в классе — в большой комнате с земляным полом, посыпанным песком, — девочки по левую сторону, мальчики — по правую. Все они внимательно слушали учителя Маляриуса, объяснявшего на доске решение задачи, как вдруг дверь распахнулась и на пороге показался какой-то человек в меховой шубе, меховой шапке, меховых сапогах и меховых рукавицах.

Школьники почтительно встали с мест, как принято, когда в класс входит посетитель. Никто из них не знал этого человека, но, едва только он появился, ученики стали перешептываться:

— Доктор Швариенкрона!

Так велико было его сходство с изображением, запечатленным на бутылочных этикетках!

Надо заметить, что бутылки с рыбьим жиром всегда были перед глазами учеников Маляриуса, — одна из фабрик доктора находилась в Нороэ. Тем не менее доктор Швариенкрона уже много лет не бывал в Нороэ и до сего дня никто из школьников не мог похвалиться, что видел его воочию.

Но зато слышали о нем немало. Доктора Швариенкрона частенько вспоминали по вечерам в рыбацком поселке. Вспоминали так часто, что у него должны были бы постоянно гореть уши, если народные поверья действительно имеют под собой какую-то основу.

Как бы то ни было, столь поразительное сходство, единодушно признанное всеми, свидетельствовало о незаурядном даровании неизвестного портретиста, о таком даровании, которым этот скромный художник был бы вправе гордиться, вызывая зависть у любого модного фотографа.

Да, это был в самом деле он — его остроконечная бородка, его очки, крючковатый нос и неизменная меховая шапка. Обознаться было невозможно! Все ученики Маляриуса дали бы голову на отсечение, что это был именно он. Правда, их несколько удивило и даже смутило то, что доктор Швариенкрона оказался в действительности человеком самого обыкновенного среднего роста, а вовсе не гигантом, каким они его представляли себе. И в самом деле, как такой знаменитый ученый мог довольствоваться ростом, не превышавшим пяти футов и трех дюймов?

Его седая голова едва доходила до плеча господина Маляриуса, а ведь Маляриус уже сгорбился под бременем лет! Благодаря своей худобе он казался значительно выше доктора. Просторный коричневый плащ учителя, от длительного употребления приобретший зеленоватый оттенок, развевался на нем, словно флаг на древке. Он носил штаны до колен и башмаки на пряжках. На голове у него была черная шелковая шапочка, из-под которой выбивались седые пряди. Его румяное, всегда улыбающееся лицо выражало безграничную доброту.

В отличие от доктора, который смотрел сквозь очки пронизывающим взглядом, голубые глаза Маляриуса, также вооруженные очками, взирали на мир с неизменной благожелательностью. Школьники не помнили ни одного случая, когда бы Маляриус наказал кого-либо из них. Однако это им не мешало не только любить, но и уважать его.