Награда рыцаря

Осень 1136 года.

– Он идет.

У Мириел округлились глаза, и она вышла из позиции – последней в гимнастике тайцзицюань.[1] Потом тревожно оглядела комнату.

– Кто он?

Сейчас ей постоянно приходилось быть настороже. После того как в замке Ривенлох и его окрестностях расположились рыцари Камелиарда, она опасалась, что какой-нибудь норманнский воин ввалится в ее спальню.

– Он – это Ночь, – таинственно ответил Сун Ли, продолжая чередовать тщательно выверенные позиции тайцзицюань.

В его движениях чувствовалась молодая грация, никак не вязавшаяся с изборожденным морщинами лицом и длинной седой косой. Сместившись с левой ноги на правую, Сун Ли выгнул спину и стал похожим на натянутый лук.

Мириел потеряла покой.

– Что за рыцарь?[2] – прошептала она.

– Ночь, которая приходит, чтобы поглотить Призрак, – ответил Сун Ли.

Мириел нахмурилась и расслабила напряженные плечи. Сун Ли снова прикидывается непонимающим. Пророчества старого слуги обычно точны, но порой рассудительный и умудренный жизненным опытом спутник Мириел говорил загадками, причем в самое неподходящее время, поскольку его пророчества обычно бывали в высшей степени мрачными.

Поежившись, Мириел снова занялась гимнастикой, копируя движения Сун Ли, которые тот неизменно повторял каждый день. Сквозь щели в ставнях окон главной башни замка было видно, что через шотландский лес пробиваются первые лучи солнца.

Но после того как Сун Ли нарушил ее спокойствие, движения Мириел становились все более неловкими.

Что бы это могло значить – ночь, которая приходит, чтобы поглотить Призрак? Облачный вечер? Суровая зима? Очередное вторжение англичан? Или же что-то более личное?

Погрузившись в размышления, Мириел начала раскачиваться и, потеряв равновесие, с силой оперлась на босую ногу.

– Проклятие! – Она скрестила руки на груди и сдула упавшую на глаза прядь волос. – Как я могу сконцентрироваться, когда ты делаешь столь зловещие предсказания?

Сун Ли ответил, лишь закончив очередную позицию. На его лице отразилось удивление, а в голосе звучало самодовольство, когда он сказал:

– Истинного мастера ничто бы не отвлекло, даже…

– …если бы у него над головой задышал дракон, – договорила за него Мириел. – Я знаю. Но ты мог бы отложить это на более позднее время.

Сун Ли завершил следующее движение, поклонился солнцу и повернулся к Мириел:

– Будет слишком поздно. Ночь придет совсем скоро.

В это мгновение в окно ворвался порыв ветра, принеся морозный октябрьский воздух. Но странный холодок, который пробежал по костям Мириел, не был связан с осенью. Скоро ночь? Но ведь едва рассвело.

Их глаза встретились, и Мириел подумала, что никогда не видела своего учителя столь мрачным. Казалось, он заглядывал ей в самую душу. В его черных глазах словно отражалась вся мудрость древней цивилизации.

Сун Ли долго молчал. Потом вдруг взял Мириел за руку и крепко сжал ее:

– Ты должна быть сильной, храброй, умной.

Мириел кивнула. Она не всегда понимала Сун Ли, который часто говорил загадками, но если тот о чем-то предупреждал, к этому следовало относиться серьезно.

Внезапно Сун Ли отпустил ее руку и как ни в чем не бывало стал готовиться к роли служанки Мириел, Надел грубо сотканное верхнее платье поверх своих свободных полотняных одежд, в которые облачался для занятий тайцзицюань, натянул чулки, обул тапочки, после чего выбрал темно-синее парадное верхнее платье для Мириел из большого шкафа, стоявшего в изголовье кровати.

Мириел нахмурилась, облачаясь в мягкое шерстяное платье, в то время как Сун Ли, как и полагалось служанке, отвернулся. У них было много секретов с того дня пять лет назад, когда Мириел решила приобрести – вместе с парой нунчаков и саи[3] с Востока – китайскую служанку у проезжего купца.

Сун Ли просил, чтобы его купили. Уверял, что такова воля Судьбы. Мириел тогда было тринадцать, а в этом возрасте с Судьбой не поспоришь.

Отец Мириел, лорд Геллир, не одобрил этого приобретения; не одобрили его и ее старшие сестры Дейрдре и Элена. Местные жители, скотты, долгое время с удивлением смотрели на жителей Ривенлоха, не понимая, как можно держать у себя чужеземку со странными глазами и несдержанным языком.

Но потом все привыкли к тому, что служанка Мириел чужестранка, привязанная к своей госпоже, как утка к своим утятам.