Наглец (СИ)

— Полина, за тобой приехали! — верещит Вика на весь бассейн, и мы с Софией морщимся от уровня громкости.

Девчонка родилась с сиреной вместо глотки, не иначе.

Слегка привстаю с шезлонга, чтобы убедиться в том, что на парковке, которая видна из окна, действительно стоит белый «Porsche Panamera 4S Executive» Богдана. Да и сам парень, в модном костюме от «Armani» и накинутом на плечи пальто от «Burberry», стоял рядом, прислонившись бедром к левому крылу; небрежно поправив свои «Ray-Ban» и бросив безэмоциональный взгляд на «Rolex», мой жених лениво обводит взглядом спорткомплекс, где я раз в неделю посещаю бассейн. В этом весь Аверин: известные бренды, будто вышедшие с обложек журналов, кричащие о статусе и положении в обществе — только высший сорт, без «примесей» и подделок; причём такому жёсткому отбору подвергались не только вещи, но и люди.

Богдан по привычке прячет руки в карманах пальто и замирает, уставившись в сторону выхода.

Это значит, что у меня есть самое большее пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, потому что у него было много достоинств, но терпение не входило в их число.

Но и я была бы не я, если бы сломя голову бросилась приводить себя в порядок, словно собачка, которую хозяин поманил пальцем. Долгие годы упорных тренировок — и я успешно могу прятать за маской гордости свои внутренние страхи, за безразличием — гнев, за презрением — растерянность. Десятки эмоций, свойственных любому нормальному человеку, в моём случае всегда скрывались за своими полными противоположностями. Быть может, поэтому помолвочное кольцо с инициалами «А.Б.Н.» красовалось именно на моём безымянном пальце.

А раньше я умело включала ещё и режим стервы — до тех пор, пока он не стал моей второй натурой.

Я могу быть любой — такой, какая нужна Богдану в эту самую секунду; сдержанной, женственной, дерзкой — всё, что угодно по одному щелчку его пальцев, потому что именно этого он от меня ждёт. Полного и беспрекословного подчинения, изредка позволяя «показать характер» — как, например, сейчас, когда я плавно поднялась на ноги и неспешно двинулась в сторону душевой, приковывая к себе взгляды противоположного пола. Бо наверняка бы одобрил. Не то, что я «соблазняю» мужчин: ему невероятно поднимало и так заоблачную самооценку мысль о том, что у него всё только самое лучшее. Это льстило и мне, но я научилась относиться к этому спокойно и принимала как должное. Я и сама предпочитала брендовые вещи, золото и бриллианты, но это было не то же самое, как у Богдана: ему всё это было нужно для подтверждения статуса и собственной значимости в своих глазах, а я всего лишь хотела окружить себя красотой, которой мне всю жизнь не хватало.

Я всё ещё помню коммуналки, по которым мне пришлось помотаться вместе с родителями, и дефицит одежды и продуктов из-за банального отсутствия средств; всё это в сумме заставляло меня чувствовать себя какой-то ущербной. Но вместе с тем именно такая жизнь стала для меня катализатором для первого шага и мотиватором к тому, чтобы что-то в своей жизни поменять. Всё началось с окончания школы с золотой медалью и красным дипломом университета; параллельно с этим я работала над собственной фигурой и внешностью, и сейчас мало кто из моих прежних знакомых смог бы узнать во мне ту неказистую девочку из малоимущей семьи, которая все одиннадцать школьных лет просидела за последней партой. Но это не было пределом моих мечтаний; всё продолжилось приёмом на должность секретаря-референта в престижную строительную фирму, потому что на практике, которую я по счастливой случайности проходила здесь же, меня заметили и оценили. Правда, вместе с этим убили во мне ту сердобольную святую простоту, которая сидела во мне с самого рождения, потому что в таких местах, как «Невада», где я работаю уже три года, по-другому попросту не выжить — либо съешь ты, либо съедят тебя. Вот и приходилось подстраиваться и перекраивать собственные представления о жизни на ходу, постепенно теряя собственное «я» и обрастая несвойственным мне поведением готовящегося к прыжку гепарда.

Пока в душевой я привожу себя в порядок, всё же укладываясь в те пятнадцать минут, которые сама себе и отсчитала, девочки болтают в раздевалке; к тому моменту, как я присоединяюсь к ним и надеваю спортивный костюм и кроссовки, они обе уже умолкают, и я замечаю придирчивый взгляд Софии.

— Я надеюсь, ты помнишь про наше завтра? — безапелляционным тоном спрашивает она. — Учти, это твоя последняя возможность встретиться с Николаем.

С Николаем де Нуаром, известным французским фотографом, мы познакомились в прошлом году на благотворительном вечере, который устраивала фирма отца Богдана; эксцентричный француз сразу заметил в толпе моё лицо и сделал пару пробных снимков. Полагаю, он остался доволен увиденным, если уже через пару дней я принимала участие в фотосессии рекламы нижнего белья для модного французского журнала, которую он курировал лично.