Наемник

Солнце уже поднялось высоко и вовсю припекало плечи отвыкшего от жары Клауса, но он упрямо менял наживку и снова забрасывал удочку, надеясь поймать хотя бы пару тритонов.

Клева не было, поскольку тритоны ушли на глубину. А тех, что остались у поверхности, разгоняли волны от появившихся на канале катеров.

Катера проносились, поднимая тучи брызг и образуя высокую двойную волну. Поплавок подпрыгивал, качался, и Клаус представлял, как скачет его наживка. Тритон — не рыба, он любит покой. Он и плавает в тишине, и ест только то, что уже не шевелится.

— Клаус! Заканчивай свой промысел! Иди завтракать!

Это был голос Габи, старшей сестры Клауса. Она иногда приезжала в этот дом на воде, покидая свою большую квартиру в Эль-Гео. У Габи была хорошая работа, муж и двое сыновей-разбойников: Пит и Ульрих.

Обычно они приезжали все вместе, но на этот раз Габи приехала одна. Она решила поухаживать за братом — ведь его не было дома долгих четыре года.

Клаус завербовался в армию вскоре после смерти родителей и трижды продлевал свой контракт, не желая возвращаться в никуда, поскольку считал, что у Габи есть семья и теперь он ей не особенно нужен. Его девушка вышла замуж, выбрав сорокалетнего торговца морепродуктами, у которого не было финансовых проблем.

По каналу прошла груженная ракушечником баржа. В десяти километрах от их дома, ближе к океану, строилась большая вилла, и за два дня, проведенных Клаусом дома, к строительству прошло немало судов.

Поднятая буксиром волна заставила Клауса окончательно расстаться с последним шансом поймать хоть одного тритона. Он смотал удочку, поднялся с мостков и, захватив рубашку, направился к дому.

Еще на причале Клаус почувствовал запах креветок в белом соусе, которые раньше готовила мать, а позже Габи. У нее креветки выходили столь же нежными, и, уловив их запах, Клаус невольно вспомнил, каким он был четыре года назад.

— Ну что, ловец, не клевало нынче или ты там, на войне, потерял всякую сноровку? — спросила сестра.

— Наверное, потерял, — улыбнулся Клаус. — Я за это время и удочку-то ни разу не видел. Иногда даже казалось, что нашего тихого уголка на белом свете вообще не существует. Что это просто воспоминание о каком-то сне. Солнце, вода, детство…

— Ладно, садись. — Габи подвинула брату стул, и тот неловко на него сел, не зная куда девать руки.

— Чего рубашку не надеваешь?

— Да плечи немного обгорели, — пожаловался Клаус.

— Ну а что я тебе говорила? Так нельзя: приехал — и сразу под солнце.

— Признаюсь, забыл я, что такое загар. — Клаус придвинул тарелку и, наколов на вилку первую креветку, положил ее в рот.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Габи.

— Честно говоря, я думаю, что все это мне только снится…

— Чем же вас там кормили, на этой войне?

— По-разному, — невесело улыбнулся Клаус, — иногда просто обещаниями…

— Ладно, ты ешь, а я поищу мазь от солнечных ожогов. Где-то у меня здесь была целая банка. Мои мальчишки почти всегда обгорают. Дети города — ничего не поделаешь.

Пока Габи искала мазь, Клаус съел две тарелки креветок и, поднявшись из-за стола, довольный и отяжелевший от еды, сел к затянутому сеткой окну.

— Ну вот, нашла, — появилась наконец Габи с банкой в руках. — Главное, чтобы у нее срок годности не вышел…

Увидев брата сидящим у окна, Габи подошла ближе и распорядилась:

— Поворачивайся ко мне спиной и приготовься потерпеть. Поначалу будет жечь.

— Я помню…

Проворные руки сестры стали быстро растирать мазь по покрасневшим плечам Клауса. Поначалу кожа загорелась огнем, но через полминуты жжение стало ослабевать и постепенно перешло в приятный холодок.

— Что это за белые полоски у тебя на теле? То тут, то там, — спросила Габи.

— Да малость шкуру попортили, — нехотя ответил Клаус.

В этот момент по каналу на большой скорости пронесся прогулочный катер. Это было красивое и дорогое судно с мощным мотором. Клаус проводил его взглядом и заметил на палубе рулевого и рядом с ним двух красоток в бикини.

— Это твой бывший одноклассник катается — Рой Кеннет, — сообщила Габи. — Дела у его отца пошли в гору. В пригороде Эль-Гео у них большая контора. Если бы ты не ездил на эту войну, сейчас бы мог уже закончить бизнес-колледж.

— На твои деньги?

— Мы бы продали этот дом. Сам он, конечно, стоит немного, но за участок можно получить хорошие деньги… И потом, Грэг хорошо зарабатывает. Мы даже кое-что откладываем…

— Я ни о чем не жалею, Габи. Я получил то, что хотел.

— Почему у тебя правая часть спины в белых точечках? Как будто сетку рисовали.

— Это я как-то обгорел немного. Пришлось пересаживать кожу…

— А откуда ее брали? С мертвых? — осторожно спросила Габи.

— Да нет, с бедер.

— Что? — удивилась Габи. — Ты шутишь?

— Обычное дело. Берут кожу с одного места и пересаживают на другое.

— А там как же?

— А там немного подтягивают — и все дела, — Клаус улыбнулся. — Не бери в голову, сестричка. Главное, что я жив.

Габи кивнула и, вымыв руки, долго вытирала их полотенцем, думая о чем-то своем.

— Ты долго здесь пробудешь? — спросил Клаус.