Наедине

Litcedey: Здравствуй, Принцесса. Я хочу с тобой пообщаться.

Я: Привет, мы знакомы?

Litcedey: Пока нет, но это не проблема.

Я: В общем-то, да…

Litcedey: Ты очень красивая.

Я: Спасибо. На фото, или вживую?

Litcedey: Вживую ты фантастически прекрасна.

Я: Интересно… Значит, мы все-таки знакомы?

Litcedey: Какая разница? Будем считать, что да. Я видел тебя очень много раз.

Я: Ты умеешь интриговать. Теперь мне очень интересно, кто ты на самом деле.

Litcedey: Я — тот, кто без ума от твоих глаз.

Я: Неужели? Хотелось бы мне знать больше…

Litcedey: Узнаешь, со временем. Давай пока не будем торопить события и просто поболтаем?

Я: Хорошо, давай поболтаем. О чем?

Холодным осенним вечером по широкой улице, освещенной тусклыми фонарями, мчится легкий ярко-красный автомобиль. Редкие прохожие, по разным причинам выбравшиеся на улицу в столь поздний час, провожают летящую, словно торпеда, машину недоуменными взглядами. Кто-то решает, что водитель пьян или находится под действием иных возбудителей, кто-то возмущенно крутит пальцем у виска, а кто-то тут же высказывает спутнику свое мнение, касающееся безрассудных лихачей и потенциальной опасности, от них исходящей.

Темноволосая девушка, вцепившаяся в руль красного седана дрожащими окровавленными ладонями, не знает о том, что вслед ее машине несутся осуждающие речи. Она часто моргает, хлопая длинными, густо накрашенными ресницами, что выдает ее внутреннее взбудораженное состояние. Из ее груди рвется стон, который она невольно подавляет в первые же секунды Но, несмотря на надвигающуюся, казалось бы, истерику, она чудом умудряется не терять управление автомобилем и объезжать все возникающие впереди препятствия.

Девушку, сидящую за рулем красного седана, можно назвать настоящей красавицей. Длинные черные волосы рассыпаны по плечам. Глаза, очерченные черным, затуманены, в них застыло выражение страха и чего-то еще, неуловимого на первый взгляд. Стройная хрупкая фигурка, затянутая в узкие черные брюки «семь восьмых», плотная черная водолазка под горло, маленькие ножки в — что странно — теплых носках, без обуви, лежащие на педалях. Обуви не видно ни рядом, ни сзади.

Рядом с обольстительной нарушительницей дорожного порядка, на сиденье пассажира сидит, нет, лежит крепкий молодой мужчина. Его ноги до предела вытянуты вперед, спина опирается на мягкую спинку сиденья, голова безвольно свесилась на бок. Очевидно, спутник встревоженной девушки за рулем спит. Джинсы на нем покрыты странного вида крупными пятнами, которые также виднеются и на серой ткани под распахнутой курткой. Рассмотреть характер пятен мешает катастрофическое отсутствие света.

Машина не сбавляет скорости. Кажется, у девушки за рулем есть какая-то определенная цель, но какая? Несомненно одно: вой сирены и огни полицейской машины сзади во что бы то ни стало намерены ее сорвать. Сначала — девушка отстраненно фиксирует это так, будто сие к ней не относится — полицейская машина была одна, затем в зеркале заднего вида огней прибавилось. Она улавливает какой-то голос, призывающий водителя транспортного средства с номерами ее машины немедленно остановиться, но лишь сильнее топит педаль газа в пол. Она мало понимает, что происходит, она знает одно: нужно успеть.

Очень скоро адский шум, создаваемый преследующими ее полицейскими, разбавляется в ушах девушки новым звуком — звонком ее мобильного телефона, лежащего над бардачком, на панели. Затем звонит телефон, принадлежащий молодому человеку — этот аппарат, как ни странно, заливается из кармана ветровки девушки, небрежно валяющейся где-то на полу. С этого момента звонки обоих телефонов, впрочем, как и вой полицейских машин сзади, не прекращаются ни на минуту, усиливая ее головную боль, делая ее практически нестерпимой.