Надежное занятие

1

Гнездо прикуривателя, как всегда, барахлило. Точнее, отказывалось плотно принять в себя разъем, вроде бы как раз для этих целей предназначенный. Пружины не становились в распор и колодка болталась в патроне, то задевая контакты, то снова их теряя.

Черт бы все это побрал, – подумал он. – Неужели даже китайцы, комплектуя машины, лежащие по уровню ниже самого Китая, а потом еще и поставляя для них дополнительное оборудование, не могут хоть чуть-чуть постараться?

Желтый гребешок «ТАКСИ», примагниченный к крыше, не желал наливаться ровным светом. Мигал, вспыхивал и снова темнел, намекая, что вот-вот потухнет насовсем.

Потом в прикуривателе что-то угрожающе щелкнуло, и таксистский знак погас.

Он просунулся в не теплый, а какой-то нездорово тепловатый салон, в предсмертном мраке тусклой потолочной лампочки нашел провод и выдернул злополучный разъем. Точнее, даже не дернул, а просто сильно потянул – но тут же с треском отскочила фиксирующая гайка на конце, в темноту под сиденье полетела стеклянная трубка предохранителя, а металлический колпачок контакта со звоном провалился в черные недра прикуривателя. Там ослепительно вспыхнуло – и тут же смолкла магнитола, из которой, вопреки современной лагерной моде, неслась унылая песня Джо Дассена.

А из черного гнезда, вытянувшись и медленно тая, показалась струйка серого дыма.

Слава богу… – он облегченно вздохнул.

В самом деле, ничего более страшного произойти не могло: к цепи прикуривателя была присоединена лишь магнитола, даже стоп-сигналы шли отдельно.

Но выцарапывать в сырой гриппозной тьме приварившийся от короткого замыкания колпачок, искать сгоревший предохранитель в блоке, выдирать его оттуда и менять на новый, потом на том же холоду ремонтировать разъем – если это только было возможным, а не требовало замены всего патрона… Нет, это превосходило оставшийся запас сил.

Сегодня явно был не его день.

И повезло еще, что предыдущий хозяин хоть чуть-чуть следил за машиной и в распределительном блоке на самом деле стояли предохранители, а не проволочные «жучки». Он представил себе, как огонь, рожденный замыканием прикуривателя, весело рванулся по всем цепям автомобиля, как радостно вспыхнул бензин, которого под капотом всегда подтекало в избытке… И как ему бы оставалось лишь бежать от факела пылающей машины, чтобы успеть оказаться как можно дальше к моменту взрыва…

Он вытер тыльной – чистой – стороной ладони вспотевший лоб. Стоило взглянуть на вещи здраво и прикинуть худшую из возможностей, как стало понятным, что в этой истории с таксистским «гребешком» ему крупно повезло.

Выругавшись сквозь зубы, он снял с крыши опасную китайскую поделку и сунул ее в багажник. Таксовать без опознавательного знака при обилии как частных, так и фирменных, богато разрисованных машин было делом абсолютно бессмысленным.

Оставалось только еще раз крепко выругать судьбу и сказать себе, что сегодня – не день заработков, но все-таки и не день катастрофического убытка.

Он сел в машину. Положил руки на руль, трясущийся паралитической дрожью от неровно работающего двигателя, потом уперся лбом в баранку и закрыл глаза. Вечер пропал для пользы. Но… Но, может быть, ради таких случаев, когда появляется, пусть даже навязанная обстоятельствами, возможность провести вечер лично для себя – ради таких и стоило жить?..

Мокрый снег – первый в этом году настоящий снег – падал равномерно со всех сторон. Отвратительные, как у всех «жигулей», дворники не справлялись с потоками, и он двигался практически вслепую.

И едва отъехав о института, ударил по тормозам, не успев уклониться от прохожего, возникшего перед капотом буквально ниоткуда – в одно мгновение собрав в себе все, что умел и знал теоретически, судорожно впился в руль и даже зажмурился, ожидая услышать удар…

Но все-таки судьба была в этот вечер необычайно благосклонна. Машина остановилась в какой-то паре шагов до смутного силуэта.

– Ты что, охренел, козел гребливый ?!! – заорал он, выскочив наружу, обратно в снег и всю эту поганую природную круговерть. – А если бы…

И тут же осекся, увидев, что кричит не на мужика. Перед машиной – за который сиял прочерченный до асфальта жуткий след – стояла девушка.

Примерно одних с ним лет. Наверняка студентка той же академии, здесь не имелось других очагов молодежи.

– Извини, но… Ты что ? – хрипло пробормотал он. – Так ведь и под колеса попасть в два счета… Ты нет видишь, какая погода? Тормозов, считай, нет. Свернуть на ходу тоже невозможно.

Девушка не отвечала – похоже, она вообще не видела его, спрятанная мокрым, вывернувшимся наизнанку красным зонтиком. Спрятанная от него, но не от снега.

– Дай… налажу, – словно компенсируя свою брань, сказал он, хотя ему больше всего хотелось нырнуть обратно в машину.

Убогую и сырую – но все-таки в ней было чуть теплее и суше, нежели посреди промозглого ноября.

– Его не наладишь.

Голос девушки звучал безразлично, ее не напугали ни скрип тормозов, ни визг покрышек, ни его крик. Похоже, ее уже ничто не могло напугать в этой жизни.