Надежда Пятиречья

«Вначале было слово. И слово было Тьма. Тьма пришла и очистила наш мир от зла, в котором погрязли люди. И выжили только верные. Те, кто не отвернулся от Спасителя, не поддался искушениям.

Мир окунулся во Тьму ровно на семь дней, а потом воскрес. Новый, чистый и просветленный. Но немногие из наших пра-пра-прадедов воскресли вместе с миром. Тьма поглотила их, насытившись грехами.

Люди, сохранившие свои души для вечной жизни, стекались сюда, в Пятиречье, по дороге, указанной Спасителем. И здесь обрели покой и жизнь, подобную райской. Но не таким они видели рай, не было здесь амброзии и легкости. А были непроходимые леса, полные страхов, бескрайние поля, которые нужно было возделывать, животные, не желавшие помогать человеку, и реки, что делят наш мир на четыре части. И лишь Древние Дома, устоявшие и не павшие, как все другие, напоминают нам о том грешном мире, что был прежде на этом месте.

Древние Дома служат не только напоминанием, но и напутствием. Так, Дом Знаний даровал нам книги. Именно благодаря ему мы не забываем письменность, изучаем историю и географию. Зимний Дворец стал пристанищем для Избранных – семьи самодержца, кто смеет дышать древним воздухом и не погибает. Главный Собор оставил для нас сам Спаситель, чтобы не забывали мы грехи наши и святую истину.

Мы разделились на сословия по силам и способностям нашим. Здесь в Заречье мы только и можем, что возделывать землю, пасти скот и кормить все Пятиречье. В Гостином районе за Четвертой рекой поселились те, кто способен выделывать кожу, шить одежду и перековывать металл, что спрятан в недрах лесов. За Третьей рекой раскинулся Казанский район, место интеллектуалов, поэтов, художников. Именно они обучаются письменности, в Заречье так везет не многим. А между Первой и Второй рекой – сердце Пятиречья, Дворцовый район. Место, где концентрируется вся наша жизнь – Зимний Дворец с Центральной площадью и Главный Собор. А дальше, за реками, лишь Пустота царит над миром, и ни одного человека, ни живого ни мертвого нет на тысячи километров.»

– Ася, что за ужасы ты рассказываешь детям?

Девушка, сидевшая у пылающего костра, окруженная малышней и ребятами постарше, вздрогнула и обернулась. Дети, еще недавно притаившиеся и внимавшие каждому слову своей учительницы, начали перешептываться и хихикать, стоило ей замолчать. Большие серые глаза девушки вгляделись в первые опускающиеся на поляну посреди леса сумерки. Еще минуту она изучала сгорбленный мужской силуэт, и на лице отразилось узнавание.

– Отец Алексий, это же Новейший Завет! Просто в моем изложении для детей, – девушка просияла и подвинулась на бревне, уступая место мужчине в одеянии до пят с кованым крестом на груди и спутанной бородой, прикрывавшей рот.

– Очень вольное изложение! – нахмурился священник.

– Так им понятнее. Младшие не совсем разобрались в вашей последней проповеди и попросили объяснить. А я… немного увлеклась.

– Останешься в следующий раз после службы. Вобью в твою глупую голову, почему нельзя так перевирать Священные слова.

– Хорошо, отец. – Та, кого назвали Асей, покорно склонила голову, скрывая залитое краской лицо от своих учеников, и ее русые волосы до плеч сверкнули отблесками костра.

– А вам, – священник обвел глазами притихших ребят, – пора спать. Тьма наступает.

– Так ведь Белые ночи, можно нам немного посидеть? – пискнул светловолосый мальчик, усевшийся прямо напротив девушки. – Ася так интересно рассказывает! Но никогда не отвечает на все наши вопросы.

– Может быть, я отвечу, дитя мое? – Отец Алексий сложил руки на округлившемся животе.

– Почему все говорят, что только избранный самодержец может заходить в Древние Дома и жить во Дворце? Ведь это не так!

– Не так? – На лице священника мелькнуло подозрение. – Ты ставишь под сомнение Священные слова?

– Но… – Щеки мальчика запылали ярче пламени костра. – Ведь Ася тоже может заходить в них. Она даже в наш Храм может зайти! Я видел! Она что, избранная?

Девушка дернулась, но поймала возмущенный взгляд священника и сникла.

С другой стороны от костра оживилась стайка молодежи, Асиных ровесников, с которыми она вполне могла бы дружить, если бы пути их не разошлись еще в детстве. «Наконец-то попалась», – долетали до Аси шепотки. «Странно, что только сейчас». «Давно пора бы». К их недоверию она давно привыкла, и чем старше становилась, тем сильнее она отдалялась от бывших друзей по шумным играм и соседей.

– Ася – не избранная, – сладко проговорил отец Алексий, – она просто задержала дыхание. Вот и все. Не дышать она действительно может чуть дольше, чем все мы. Но ты тоже можешь научиться – нужны долгие и усердные тренировки. А теперь – спать! Белые ночи не отменяют работу в поле и ненужную учебу, за которую так радеет ваша особенная учительница! – Он вновь покосился на Асю, которая теперь окончательно сжалась в комок и смотрела себе под ноги.