С надеждой на смерть

Cara Hunter

HOPE TO DIE (DI Adam Fawley series #6)

by arrangement Johnson & Alcock Ltd.

and The Van Lear Agency

Просто идеальная ночь. Безоблачная и почти безлунная. Хотя с ясным небом приходит холод. По радио сказали, что сегодня ночью могут быть заморозки. Но он уже делал это раньше и потому готов к холоду. Лямка рюкзака впивается в плечо. Он поднимает ее чуть выше и шагает дальше. Несмотря на темноту, его шаг тверд и решителен: он знает, куда идет. Пару дней назад он провел полную разведку. И все же ночью особенно не разгонишься, тем более с полным комплектом. Но он сделал скидку на это. Да и в любом случае в этой игре главное – терпение. Чтобы быть в нужное время в нужном месте и в нужных условиях.

Тропа теперь вьется через лес. Он чувствует, как проминается земля, как пружинит, словно матрас, под его ногами; многочисленные слои опавших листьев превратились в губку. Невидимые в зарослях над головой, перекликаются совы, в подлеске шуршат мелкие зверюшки. Но громче любого из этих звуков стук его сердца. Выйдя наконец из леса, он останавливается на гребне холма и глубоко вдыхает холодный сырой воздух, приправленный запахом древесного дыма из дома, стоящего внизу, в долине. Вокруг на многие мили окрест ни души. Единственный признак жилья – россыпь огней на дальних холмах, словно отражение созвездий. Здесь, на открытой местности, царит оглушающая тишина. Ни дуновения ветерка, лишь дыхание земли.

Он на миг окидывает взглядом небо, затем сбрасывает с плеч рюкзак, садится с ним рядом и щелкает фонариком. Затем вытаскивает треногу и прибор ночного видения – и, чувствуя, как нарастает в груди волнение, начинает их соединять.

Адам Фаули

21 октября

21:15

– Так что ты думаешь? Я знаю, Бен слишком молод, чтобы стать крестным отцом, но если бы не он…

Я загружаю в машину последнюю грязную тарелку и выпрямляюсь. Алекс наблюдает за мной с другого конца кухни. Вид у нее слегка настороженный, хотя я не знаю почему: вряд ли она ждет, что я отвечу отказом.

– Конечно, по-моему, это отличная идея.

На холодильнике позади меня висит фотография Лили и Бена. Его маленькое личико выглядит одновременно радостным и испуганным, потому что раньше он ни разу не держал на руках ребенка и явно боится, что все делает неправильно. Именно Бен – наш одиннадцатилетний племянник – вызвал «Скорую», когда у Алекс начались преждевременные роды, а дома никого не было. Уж точно не было меня. Я вообще об этом не знал. Потому что двенадцать часов провел в камере в Ньюбери по обвинению в изнасиловании и убийстве. Я не собираюсь вдаваться во все эти подробности снова – полагаю, вы и без того в курсе[1], а если нет, то прошу прощения, но последние несколько недель я изо всех сил старался не зацикливаться на всем этом. Скажем так, я должен благодарить двух человек за то, что сейчас я здесь, загружаю мою посудомойку грязной посудой, а не выношу тюремную парашу.

Один из этих двоих моя жена; второй – Крис Гислингхэм. Гис, чье имя стоит в словаре как одно из определений слова «надежный». Гис, который пока не знает об этом, но ему нужно будет почистить свой свадебный костюм, потому что, когда через несколько недель Лили будут крестить, он будет стоять рядом с Беном как второй ее крестный отец.

Радионяня начинает потрескивать, и я слышу тихое кряхтенье и сопение пробуждающейся дочери. Она удивительно солнечный ребенок – почти никогда не плачет, даже когда нужно сменить подгузник. На ее маленьком личике появляется удивленное выражение, как будто мир должен быть устроен не так. Остальное время она лежит в своей кроватке, улыбается мне и брыкается крошечными ножками, разбивая мне сердце. У нее голубые с сиреневым глаза ее матери и мягкий пушок темно-каштановых волос, как и у ее матери. И хотя я такой же предвзятый, как и любой новоявленный папаша, когда люди говорят нам, какая она красивая, я просто думаю: «Черт, ты прав, еще какая красивая, здоровая, и, главное, она у нас есть!» Есть, несмотря ни на что, хотя после потери Джейка мы думали, что наш последний шанс упущен…

– Я подойду, – говорит Алекс. – Наверное, она просто голодна.