Надежда на счастье

Северная Луизиана,

1871 год

Когда Конор Браниган, наклонившись, проскользнул под канатами и вышел на ринг, мужчины Каллерсвилла сразу поняли: он слишком красив, чтобы быть хорошим бойцом. У женщин, конечно, мнение было бы совсем другое, но женщин тут не было. Так что мужчины Каллерсвилла посмотрели на гибкую фигуру и приятное лицо Конора и решили, что их местный чемпион – непременный победитель в этой схватке.

Конор задержался в центре ринга и поднял руку, приветствуя публику – невзирая на крики и свист, которыми встретили его, аутсайдера. Потом он не спеша вернулся в свой угол на ринге и приготовился ждать, когда букмекер примет последние ставки. Синие глаза Конора скользили по рядам зрителей, собравшихся в зале в этот пятничный вечер, но при этом он совсем не различал отдельных лиц. После двадцати городов и двадцати боев за семьдесят дней лица людей выглядели одинаково: все они были блестящими от пота, напряженными – и совершенно незнакомыми. Однако Конора это вполне устраивало, ибо он прекрасно знал: если победит сегодня вечером, то отпразднует свою победу горячей ванной, хорошей сигарой и бутылкой отменного ирландского виски, которую с ним разделит какой-нибудь добрый ангел с карминово-красными губами, не требующий ничего взамен, кроме долларовой бумажки и прощального поцелуя. А уже завтра он отправится в следующий город, на следующий бой.

И никаких уз, никаких семейных обязательств – такой была теперь жизнь Конора, и эта жизнь ему очень даже нравилась.

Раздались дружные приветствия – это в зале появился его противник, и Конор обернулся, чтобы посмотреть, как Элрой Харлан пробирается сквозь толпу. Местный чемпион – огромный и неуклюжий – ступил на ринг под восторженные крики своих друзей и соседей.

Конор прикинул, что Элрой тяжелее его на добрых сорок фунтов, но он по опыту знал: такие великаны обычно слишком медленно двигаются на ринге. Следовательно, этого противника можно было не опасаться. Элрой прошел в свой угол и бросил на Конора свирепый взгляд. Конор же откинулся на канаты и одарил противника насмешливой улыбкой.

– Ирландский сукин сын! – прорычал Элрой.

Конор ухмыльнулся еще шире; он прекрасно знал: взбешенные бойцы совершают множество ошибок.

Для него же бокс был просто работой, способом заработать себе на жизнь. Причем такая работа устраивала его гораздо больше, чем любая другая. Да, жизнь на боксерском ринге вполне ему подходила.

– Дразнишь, да? – послышался голос Дэна Суини.

Конор обернулся и с беззаботным видом пожал плечами.

– Не могу удержаться, Дэнни. Ты только посмотри на него. Мне, возможно, даже не придется ударить его. Я просто потанцую вокруг него, пока у него голова не закружится так, что он рухнет на ринг.

Манера Конора вести бой обычно служила предметом шуток между ним и его менеджером, но на сей раз Дэн не засмеялся. Осмотревшись, он склонился над разделявшими их канатами и сказал:

– Перевес на его стороне, парень.

– Неужели?

– Да, так и есть, – кивнул Дэн. – Элрой – безусловный фаворит. Правда, на него делались маленькие ставки, всего доллар или два. – Дэн помолчал, потом продолжил: – Но здесь есть двое богатеев из Нового Орлеана. Они видели твой бой в Шугнесси прошлой весной, поэтому сделали максимальную ставку на тебя. По пять сотен каждый.

– Значит, скоро они станут еще богаче, – с усмешкой заметил Конор.

Но Дэн решительно покачал головой:

– Нет, приятель. Букмекер ясно дал понять, что не намерен платить такие деньжищи. Ты ведь понимаешь, о чем я?..

Конор отлично все понял. Если победит он, то выиграют только эти двое, но букмекер потеряет при этом много денег. Пристально взглянув на Дэна, Конор медленно проговорил:

– Он хочет, чтобы я лег, верно?

– Скажем, что для нашего с тобой здоровья будет безопаснее, если этот бой выиграет Элрой.

Конор снова улыбнулся:

– Только через мой труп.

– И такое вполне может случиться, – проворчал Дэн. – Не будь дураком, парень.

Рефери поманил Конора, давая понять, что бой скоро начнется, и Дэн отошел от ринга. Оттолкнувшись от каната, Конор направился к середине ринга. Он понимал, что Дэн прав. Если сейчас он бросит вызов букмекеру, то непременно напросится на неприятности. Может, ему и удастся уйти из зала или даже из города, но не дальше. Лучше просто напороться на кулак старины Элроя и рухнуть на ринг. Проще. Безопаснее.

Стащив с себя рубашку, Конор швырнул ее в угол ринга, и по толпе тотчас же прокатился шум – все увидели шрамы, избороздившие его грудь и спину. Причем некоторые из зрителей восприняли эти шрамы как свидетельство отваги и мужества. Но сам-то Конор невольно стиснул зубы, снова вспомнив о тех, кто оставил эти рубцы. Он ненавидел этих людей и знал, что будет хранить свою ненависть до конца жизни.

Тут рефери провел мелом черту на пыльном полу и прокричал:

– Подойдите к линии, джентльмены! Не драться ногами, не выкалывать глаза, не кусаться!