Над морем

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Благодарю», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

С первых же строк я понял: это мой автор.

Теперь, прочитав рукопись, я понимаю: едва ли у этой книги будет много читателей — это не лёгкое чтение и нимало не похожее на полуграмотно-обсценную истерику иных «поп»-авторов. Это текст взрослого человека, очень хорошо знающего, что ни ходульность, ни надрыв, ни подробности собственной физиологии не имеют к поэзии отношения даже косвенного.

Сборник состоит из пяти частей, не имеющих собственных названий, только номера. Можно попытаться дать имена; например, первую часть я бы назвал: био/архео/логия света. Стихи очень визуальны — покадровая запись фильма со множеством стоп-кадров, каждый из которых никак не подсказывает, что будет следующим, но которые тем не менее объединены неуловимо-общим сюжетом. Собственно, то же самое происходит и внутри каждого стихотворения: логика развития текста парадоксальна и стоит того, чтобы попробовать войти в эту воду. Первое же стихотворение (эпиграф отсылает к одному из двух моих самых любимых мандельштамовских) демонстрирует изысканную работу «оператора» с «камерой»: «…взгляд, // обращённый за горизонт, // по которому разливается прозрачное горное масло…» — совершенно не ждёшь того, к чему эта строчка готовит: «Приветствуя темноту, поют все сосуды мира // (так, Каббала, понятно…) в руках жён (вот так штука!), верных или неверных…»; и далее: «…поёт каждое горлышко, глиняное или живое…».

А, кажется, вот он, ключ: дальше тоже будет сравниваться, ставиться рядом глиняное и живое… из глины, как известно, создан Адам, и из нее же — голем; то есть вроде бы улавливаешь, на какие культурные символы делается ориентация… не тут-то было!.. «камера» отъезжает, следит за птицами, каждая из которых — неотъемлемая часть стаи, и одна из них — ты сам, читающий эти строки (стая, составляющая магическую птицу Симург). и снова появляется человек-голем, уже медный, охраняющий запретный остров…

Продолжение следует: мы видим брейгелевские пейзажи — и снова в кадр влетает стая птиц, и впервые обозначается «кто-то другой», кому ещё не раз так или иначе предстоит появиться на этих страницах: «есть кто-то ещё», «кто-то нанизывает дни», «ты ведешь меня», «твой голос, словно волшебная флейта», «так больно глазам // видеть тебя», «точки на дне твоих глаз», «видимый только тебе», «твои глаза светлые море остыло», «так трудно было сказать тебе», «ты говоришь // да», «кто-то идёт по дну», «с тем, кто приходит // только с ним буду говорить» etc.

Стихотворение «Степь» (которое мне, похоже, придётся выучить наизусть, как любовный заговор): «Мы идем по следу. Небо смотрит на нас единственным глазом… Мы продолжаем идти по следу, // зная, что небо не видит нас…» — попытка выйти из времени именно с помощью погружения в толщу времени, которую не может пробить ни падающий ястреб, ни настойчивый взгляд; и впервые появляются чёрные точки, угроза ещё очень неясная… и в следующем стихотворении продолжает нанизываться монисто дней: горлышек сосудов, монет памяти, устьиц раковин, лиц, жизней, барельефов лабиринта… песок = вода… толща времени, сквозь которую так важно что-то (кого-то!) увидеть!