Начудесили (СИ)

— Семён Степаныч, что ж это делается-то, а? Нет, ну вы видели, что творят?

Семён Степаныч пригладил пушистую бороду, поправил кафтан и похлопал ладонью рядом с собой. Садись, мол, Фома Ильич, чего ноги зря трудить. Вон и мандаринки уже почищены, и чай заварен… Садись-садись…

Фома Ильич поежился, как воробей на морозе, и уселся поближе к другу. От кружек и правда тянуло ароматным парком. Семён Степаныч ради праздника все самое лучшее, что с лета припас, достал. И смородину вяленую в чайник бросил, и мяту, и зверобой… Усевшись поудобней на подоконнике подъездного окна, Семён Степаныч с интересом наблюдал, как двое молодых людей, пыхтя и смеясь, тащили к лифту ёлку. Что примечательно — наряженную. Фома Ильич ещё раз проворчал что-то невразумительное и уселся рядом. Щёлкнул пальцами, и на подоконнике возникло блюдо со свежими плюшками. Домовые взяли по одной.

— Как в это самое сходить… Ну, в кино! — хохотнул Семён Степаныч, прихлебывая из кружки.

— Сюда идут! Семён, миленький, прятаться надо! Заметят ведь. Нельзя ж нам, сам знаешь!

— Фома Ильич, да не вертись ты уже. Куда им до нас, погляди, как заняты. Я им тут быка к перилам привяжу, и того не заметят…

Фома дёрнулся было раз-другой, но всё-таки успокоился, понял, что прав его друг. Взял ещё одну плюшку и с нарастающим интересом стал следить за ситуацией. Покачивались на ёлке игрушки. Смеялись люди, ее тащившие. Да как ещё смеялись, от души, заливисто. Давно он такого смеха не слышал.

— Семён Степаныч, а как считаешь, неплохо все вышло?

— Да как ещё неплохо, Фома Ильич! Как вышло-то, сказка! Ох, что ж ты делаешь, сломаешь ведь! А, нет, поправила…

— Игрушка упала, игрушку поднимите! Да растопчите же, окаянные! — Фома мухой слетел с подоконника, кинулся людям под ноги и вытащил толстого пластикового снеговика прямо из-под каблука. Подпрыгнул, зацепил игрушку за веточку. И бегом-бегом назад, пока не заметили. Залез на подоконник, дыша громко и натужно. А глаза как два фонаря светят…

— Да, Семён Степаныч, молодцы мы с тобой. Молодцы… Такое дело провернули!

Эта история приключилась в одном обыкновенном городе, вы наверняка не раз бывали в таком, а, может, и жили, и живете. И дом был совсем обыкновенный, высотка как высотка. И люди там жили обыкновенные, кто добрый, кто не очень, кто весёлый, кто печальный, кто здоровый, кто больной. Ничего замечательного. Хотя…

Жила в этом доме Алёнка. На работе, когда она строгим голосом кем-то там руководила, нетерпеливо постукивая дорогой ручкой по ежедневнику и покачивая ножкой на высоком каблуке, её звали Алёной Сергеевной. Считали дамочкой неуживчивой и суровой, но обаятельной. Но как только захлопывалась дверь в квартиру, и каблуки летели через весь коридор и плюхались куда-то в угол, из официальной скорлупы наружу проклевывалась самая настоящая Алёнка, с лохматым хвостом, в меховых тапочках и с огромной чашкой чая. Вечерами, забравшись с ногами на диван, она включала себе кино, подзывала пузатого ленивого кота Пуфика и садилась отдыхать. Одна. Нет, иногда случались и гости, всё-таки Алена была барышней молодой и симпатичной. Но никто не задерживался в ее доме надолго. Тряхнув соломенными кудрями, она прогоняла прочь призраки случайных людей.

И только один человек возвращался раз за разом: десятилетняя уже племянница Нюрочка. Ну, Аня, то есть. Но Аленке и Нюре нравилось самим решать, как им зваться. Вот и сегодня Вадик, старший Алёнкин брат и по совместительству отец непокорного чада, должен был привезти ребенка в гости.

Алёнка обожала эти визиты. С девочкой можно было чудить. Веселиться, скакать на кровати, разрисовывать лица краской, танцевать до упаду. Видели бы ее в те моменты сослуживцы… Разом бы уважать перестали. Или наоборот?

Запел звонок, Алёнка распахнула дверь, и Нюра вихрем ворвалась в квартиру, сбив девушку с ног. Потирая пострадавшее достоинство, хозяйка бросилась вслед за ребенком, махнув брату напоследок. Вадим усмехнулся и, закрыв за собой, испарился по делам.

— Алёнка, я такое придумала! — завопила девочка, бухнув на кровать огромный пакет. — Давай косички плести?

— Как, кому? — с любопытством поглядывая на ценный груз, поинтересовалась девушка.

— Ну вот как они делают эти длинные тоненькие косички? Я у тёти одной видела, знаешь, как много! Красиво! По пояс!

— Нюр, да у нас с тобой по пояс не наберется даже в складчину, — уточнила Алёнка.

— Не беда, я все придумала, мы вплетем! — и девочка щедрой рукой стала выкладывать на стол мотки обычных вязальных ниток.

"Ясно, бабушку ограбила", — про себя рассмеялась Алёна, разглядывая шерсть. Нюра не пожалела, всякой натащила, от тёмно-бордовой до ядовито-салатовой.

— А ты плести-то умеешь? — спросила хозяйка.

— А то! — Ответила Нюра. — Я в интернете посмотрела и на кукле потренировалась. Садись! — И она подпихнула стул.

Алёнка хотела было напомнить, что она и не кукла вовсе, но решила: будь, что будет! В крайнем случае, отрежет, побреет, будет светить модной лысиной.