Начинаем жить

Торопились мимо перелески, луга, поля, города, поселки, торопились облака-корабли по синему небу, в голове теснились разные мысли.

Геля смотрела в окно вагона и ругала себя за то, что поехала отдыхать с Андрюшкой. Черт попутал, не иначе!

С чужими мужьями всегда морока, а когда жена чуть ли не подруга, радости еще меньше.

Геля, если уж на то пошло, со Светлашей никогда не дружила и особо высоко ее не ставила. Но выросли они в одном дворе, учились в одном классе, привыкли друг к другу и всю жизнь поддерживали какие-никакие отношения. Добрососедские, не ближе, но Геля знала: Светка с Андреем всегда рядом, если понадобится, помогут. И помогали. Мало ли в жизни мелких надобностей, когда выручает дружеская помощь? Готовность помочь она всегда приписывала Андрею, он был из породы зануд, к Геле неровно дышал с шестого класса, а зануды, всем известно, не меняются. Школьная любовь тоже не ржавеет, в этом Геля была убеждена твердо. И жизнь — пожалуйста! — подтверждала ее правоту. Так что Геля была кругом права, но на душе было муторно.

Как бы ни оценивала Геля женскую привлекательность Светлаши, она была к ней по-своему привязана, и легкость, с какой Андрей изменил жене, ее сильно покоробила. Громче других голосов говорила сейчас в Геле извечная женская солидарность, которая объединяет всех Евиных дочерей против общего врага и добычи — мужчины. Мужчина опять подкачал. Поманили его пальчиком — и он тут же изменил и бросил. С одной стороны, собственное всемогущество радовало Гелю, а с другой — всегдашняя мужская ненадежность поражала. Уж с ней-то Геля встречалась не единожды. Мерси. Больше не хочется.

Хотя можно и по-другому на все посмотреть: Андрей — рыцарь, всю жизнь хранил верность своей первой любви, а Светлаша сама во всем виновата. Почему не позаботилась о волшебном даре молодости, махнула на себя рукой и выглядит по сравнению со стройной, подтянутой Гелей пожилой расплывшейся теткой?

С тех пор как Светка стала брать работу на дом, она совсем перестала за собой следить — не подкрашивалась, одевалась как бог на душу положит. И доигралась. Вечно с сумками, туфли без каблуков. Геля ей не раз повторяла, что нельзя так к себе относиться. Светлаша покивает: да, да, конечно, конечно. И опять в продуктовый, а не на вещевой. Дочка Ася тоже для мамочки постаралась, родителям едва за сорок стукнуло, когда дочка их внуком состарила — орущего младенца в подарок преподнесла. Гелинька-то утром, звонко стуча каблучками, бежит по двору на работу, а Андрей — дед с коляской — провожает ее долгим взглядом Мужчины глазами любят! Вот Андрей и следил за Гелиным задорным шарфиком, а она еще звонче каблучками постукивала. И под его провожающим грустным взором чувствовала себя девчонка девчонкой: весела, улыбчива и фигурка всем на зависть!

Дима, сынок, Гелю, слава Богу, долго не огорчал. Дорогой ее мальчик, красавец, умница! Геля очень любила с Димулей под ручку на людях появляться, — на какой-нибудь, например, киношной тусовке. Он чуть не вдвое выше, широкоплечий, стройный, элегантный. Близкие и коллеги, конечно, знали, что он — ее сын, и всегда восхищались, до чего он воспитанный и заботливый. Подумать только! От мамы ни на шаг, а вокруг столько молоденьких, хорошеньких, глазами стреляют — волосы разноцветные, дырки на коленках. Но Дима на дырки, коленки и разноцветные волосы никогда внимания не обращал. Не снисходил. Не удостаивал. У жадных до сплетен киношных дамочек возникали совсем другие предположения относительно молодого красавца рядом с Ангелиной Васильевной, очень даже для Гели лестные. Ах, как эти пред положения ее веселили! В общем, сын всегда был ее главной поддержкой. И вдруг…

Геля уцепилась за Андрюшку в минуту слабости. От большого горя и расстройства. И не уцепилась, а так, дурака поваляла. На ее месте расстроилась бы каждая. Дима, любимый сын, правая рука, главный помощник, привел знакомить невесту. Удар? Да еще какой! Мало этого. Поглядев на невесту, Геля впервые осознала, что она — всегда молодая, энергичная, деятельная — стала старухой. От второго удара еще труднее оправиться, чем от первого…

Геля в отличие от Светлаши всегда за себя боролась. Когда в ее темных пышных волосах замелькала первая седина, она вмиг из брюнетки превратилась в рыжую и только выиграла от перемены, стала еще пикантнее, с ее-то яркими золотисто-карими глазами! Новый цвет, новые возможности — сразу же обновила гардероб: выбрала тона поярче, юбки стала носить покороче, блузки поромантичнее. Принарядилась, помолодела и заторопилась жить дальше.