Начать сначала (СИ)

 Пролог

       Ульяна восторженными глазами смотрела на свою красавицу сестру в свадебном платье. Юля была похожа на принцессу - такая же красивая, нежная и добрая. Натуральная блондинка с голубыми глазами, она всегда казалась младшей сестре идеалом красивой женщины. С почти неприкрытым отвращением девочка покосилась на собственные русые волосы, и пусть они и были очень светлыми - до блондинки, которой она мечтала быть, ей далеко. Отбросив непослушные завитые локоны за спину, чтобы глаза не мозолили, Уля снова перевела взгляд на сестру.

       - Когда-нибудь и у меня будет такое платье, и я буду выходить замуж, - мечтательно протянула девочка.

       - Все именно так и будет, - обнимая Ульяну, улыбнулась Юля. - Вот подрастешь чуть-чуть, и я куплю тебе самое красивое платье, какое только может быть.

       Сестры рассмеялись и снова обнялись. Потом невеста вновь отвернулась к зеркалу, поправляя свой внешний вид, ведь до приезда жениха осталось всего пара минут. А Ульяна задумалась о своем таком же дне. Если он когда-нибудь настанет, то она также помимо красивого платья хотела и такого жениха, как был у Юли. Костя был красивым молодым человеком, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Но что самое важное - он до ужаса любил свою будущую жену. Костя души не чаял в Юле, на руках ее носил в буквальном смысле, заваливал подарками и цветами. Он так красиво ухаживал за ней, и сделал такое предложение руки и сердца, что даже ее детская душа сжималась от легкой белой зависти к сестре. Вот бы и ей однажды встретить такого же мужчину!..

       *** *** ***

       Костя заглушил двигатель машины со словами "приехали", бросив при этом ободряющий взгляд на сидящую рядом Ульяну. Девушка выдавила из себя улыбку, не сумев сдержать слез, которые непрерывно текли по щекам всю последнюю неделю. Мужчина наградил ее теперь уже сочувствующим взглядом, нежно стерев соленые капли с ее щек.

       - Иди в дом, я принесу вещи.

       Уля кивнула и вышла из машины. Осенняя погода полностью соответствовала состоянию ее души - мокро и холодно. Сильней закутавшись в куртку, девушка пошла через двор в сторону дома. Кто бы мог подумать, что однажды она придет сюда не в гости, а к себе домой? Никто, до прошлой недели, когда их с Юлей родители погибли в автокатастрофе. Это легло на их плечи таким грузом и такой скорбью, которую было сложно описать словами. Но жизнь шла своим чередом, и стечение обстоятельств определило, что несовершеннолетняя Ульяна осталась на попечении старшей сестры, поскольку других родственников кроме друг друга у них не было. Юля и Костя оформили над девушкой опеку до ее второго совершеннолетия - двадцати одного года, когда она сможет получить часть своего наследства и самостоятельно им распоряжаться.

       Помимо чувства растерянности и горя, что не оставляли ее с похорон, да и вряд ли оставят в скором времени, Ульяна чувствовала смущение и неудобство. Она была уже вполне взрослой, чтобы понимать, что окажется лишней в доме сестры и ее мужа. У них своя жизнь, их браку всего два года, и сейчас они должны заботить лишь о себе, а не о ней, вполне взрослой и самостоятельной. И хоть она знала, что ни Юля, ни Костя в жизни не упрекнут ее и не скажут и слова против, понимала, что не место ей в их доме. Они планировали родить ребенка, а теперь сто процентов решат отложить это из-за нее. Это заставляло Улю чувствовать себя не в своей тарелке. Но у нее был план, который, как она надеялась, удовлетворит обе стороны.

       К сожалению, она ошиблась. Когда девушка предложила съехать в общежитие, предоставленное ей ВУЗом, в который она поступила этим летом, и Костя, и Юля категорически воспротивились этой идее.

       - У тебя есть дом! Какое к черту общежитие? - возмутился Костя.

       - Но это ваш дом! Я буду только мешать вам!

       - Да кто тебе это сказал? Что за чушь! - не менее раздраженно продолжила сестра. - Это наш дом! И ты здесь к месту, никому не мешаешь и имеешь все права!

       Ульяне так и не удалось убедить парочку в своей правоте. Это злило, но в большей степени успокаивало: значит, она действительно здесь не чужая.

       Но было и другое обстоятельство, смущавшее ее не меньше первого. И даже больше. Ее давнее восхищение парнем, а затем мужем сестры, привело ее к тому, что, как ей казалось, называется влюбленностью. А как еще назвать то чувство неловкости, робости и неизменного восторжения, когда она только смотрела на Костю? Как назвать те мурашки, что бежали по телу, когда он улыбался ей или по-братски обнимал? А еще эта неуместная, глупая и постыдная ревность при виде поцелуев с Юлей, нежных объятий и горячих взглядов! От всего этого Уля чувствовала себя предательницей и вообще последней сукой. Ну как так можно!? Почему она все это чувствует к мужу любимой сестры?!

       И она с огромной надеждой списывала это на подростковый гормональный взрыв. Плюс ко всему - она, наверняка, просто видела в Косте идеального мужчину, так же как в Юле - идеальную женщину. И пока не встретит своего единственного - не сможет усмирить это невольное глупое чувство.