На земле Лешуконской. Стихи

Судьба с ним столкнула на почве рыбалки,

Напарником взял его в сёмужий ход,

Нехитрые снасти: рыбацкий скарб жалкий.

С тех пор всегда вместе: в жару, в ледоход.

Он был много старше по прожитой жизни,

Участник войны, ветеран, инвалид.

В лихую годину служил он Отчизне,

А ныне оделся в рыбацкий прикид.

Сгущается вечер, привал и ночёвка.

Ложимся, чтоб встать, как забрезжит рассвет.

Шуршит под палаткой тихонько полёвка,

Да писк комариный ей вторит в ответ.

А сон, как обычно, приходит позднее,

Дремота, усталость. Вдруг, слышим рассказ

Тягучий и долгий, сознанье мутнеет,

Но слушаем молча о подвигах сказ.

Как люди ходили ночами в разведку,

В снегу замерзали, под пулями шли,

Его молодого, ещё малолетку,

На поле фашистские пули нашли.

И много ночёвок ещё приводилось,

Привыкли к рассказам, к стихам в тишине.

Так наше рыбацкое времечко длилось,

Наслушались много всего о войне.

Его называл я, как правило, «Дедом» -

Так легче и проще общаться вдвоём.

Бывало, на днёвках закусим обедом

Иль банкой консервов и чай с сухарём.

Работа у «Деда» всю жизнь на «колёсах»,

Судам на реке он прокладывал путь.

На «вадегах» бакены, вехи на плёсах

И створы укажут, когда, где свернуть.

Добротный домишко с большим огородом

Да русская печка, большой самовар.

Всегда при работе, в общенье с народом,

Кваском угостит, пробежит в жилах жар.

Рыбак он заядлый, ему только свистнуть,

Всё бросит и тут же обуется сам в сапоги,

Не даст на рыбалке без дела закиснуть

И утречком встанет он с нужной ноги.

А рыбы «Дед» выловил – нечем измерить,

Всегда был хороший с наваром улов.

Руками разводит, ну как не поверить!

Не раз доставал он таких из кустов.

Состарился дед и не та уж сноровка,

Подводит дыхание, зрение, слух,

Но рыбину выловит очень уж ловко,

Есть опыт, закалка и бодрость, и дух.

Уехал в Архангельск, на даче рыбачит,

Судьба развела нас по разным углам.

Напарника нет, всё не так и иначе,

Нет чудных уловов, вселенский бедлам.

03.2006.

(К юбилею писателя)

Земляк Арсений Ларионов

Для Лешуконцев яркий луч.

Река «Мезень» не ищет клонов,

Любой талант силён, могуч!

Учился в Койнасе писатель

Среди раздолья и лесов.

И это лучший показатель,

Что рос в селе, среди коров;

Среди лугов с весенним цветом,

По утру пахнущих росой;

Средь комаров, проснувшись летом,

Ходил с ребятами босой.

Уехал с Койнаса Арсений

Морей просторы бороздить,

Умён был и не склонен к лени,

Определил, как дальше жить.

Свой вклад вложил в литературу,

Окончил вскоре МГУ,

Писал про русскую культуру,

О нашем Севере в снегу.

Обитель же теперь – столица,

Где «пусто» очень и «мертво»,

Где «канитель», не те всё лица,

Забыто в людях естество.

В столице очень одиноко,

От безысходности тоска,

А в глубине Кремлёвских окон

Наш Север, Койнас и река.

05.2007.

От ветерка качается,

Всегда спиной к волне,

За дно реки цепляется

На всей ее длине.

Где был по утру выставлен,

Там должен и стоять.

Фарватер четко вымерен,

Ответ ему держать.

Бывает белый, красный он,

Смотря, с какой руки;

Верх красят нежно красками

На берегу реки.

В ночи мигает лампочка,

Судам – ориентир,

К избе несется лодочка,

А вверх идет буксир.

Придет «Путейский-70»,

Измерит глубь опять,

Поставит бакен у ручья

И там ему стоять.

Гулянье сворами и драки:

Псы старикам проходу не дают.

Бредут бездомные собаки,

Очередную жертву снова ждут.

Куснут ребенка полегоньку,

Попутно где-то кошку разорвут,

Растащат по двору помойку,

Напакостят бездумно там и тут.

А почтальон разносит почту?

Облают, хоть убей, не признают.

Владельцы от детей ждут строчку,

Собаки же доставить не дают.

Идет хозяин с псом довольный;

Бросается тот пес на всех подряд.

А истукан самодовольный

Идет и у него невинный взгляд.

Из года в год от сельсовета

Статья с призывами: «Прижучить псов!»,

Но чьи собаки – нет ответа,

Ответ, возможно, не совсем готов!

04.2005.

Белые щельи и вид величавый -

Рай для туристов, радушный народ.

Тихое место совсем не для славы,

Сельских людей приютил небосвод.

В вечность бегут тихо воды Мезени,

Вольный простор, чистый воздух пьянит.

Нет здесь условий для ханжества, лени,

Прочно деревня на щелье стоит.

Песни споёт под аккорды «Забава»,

Те, что за самую душу берут.

Сядем за стол: кто-то слева, кто справа,

Знамо чай будет и блинчики ждут.

Жаль, что надолго нельзя оставаться

В царстве радушных и добрых людей.

Белые щельи, лишь, смогут дождаться

Снова весны и прилёта гусей!

05.2008.

«Грибов тебе белых? Их тьма, сколько хочешь!

Ты в Вожгору с нами сегодня слетай,

Не надо ходить очень долго, до ночи,

Пойдёшь по опушке, меж сосен, о край».

Пилот деловито залез на сиденье;

Я следом, погодка – краса: гладь да тишь.

«Слетай в день рабочий, а не в воскресенье,

Обратно же с нами опять прилетишь».

Лететь на АН-2 грузовом час, терпимо;

Я вышел, а лайнер обратно взлетел;

Ему ещё долго работать, вестимо,

Такой у АН-2 работяцкий удел.

А в Вожгоре свадьба, гулянье в разгаре,

Ребята на санках красу волокут.

Веселье и гомон, в хмельном все угаре,

Смеются, и песни попутно поют.

А тёща на санках по пояс раздета,

Традиция – в бане отмыть все грехи,

Распущенный волос, вином разогрета,