На закате лета

Это выстрел в упор.

В одной руке держу карточку из золотого картона, переливающегося в желтом свете кухонной лампы, а во второй — недопитый бокал шампанского. Эта стекляшка на ножке стоит, как ящик винного напитка, скрывающего за яркой этикеткой этиловый спирт, ароматизаторы и пузырьки, щекочущие язык. Я бы никогда не купила себе такую дорогую посуду. Бессмысленные траты. Но это подарок, так что жаловаться не на что. Катька была права, даже вода из крана, выпитая из этого бокала, становится вкуснее, что уж говорить о дешевом шампанском.

Делаю еще один жадный глоток, пробегая уставшими глазами по строчкам приглашения. Десять часов за компьютером в душном офисе дают о себе знать. Информация никак не хочет укладываться в голове. Может быть, это розыгрыш? Может, Элка просто решила подшутить надо мной? Кто еще рассылает бумажные приглашения в наше время? Для кого придумали телефоны и электронную почту?

Не могу поверить, что Элка все-таки решилась, и боюсь представить, какой ужас ждет меня на торжестве в окружении родственников и друзей семьи. Младшая сестра выходит замуж раньше, чем старшая, это станет самой популярной шуткой вечера. Как будто мне мало уже быть главным разочарованием семейства Летучевых: удовлетворительный школьный аттестат, незаконченное высшее образование, съемная квартира в двадцать восемь лет, скучная работа, целлюлит, пять лет отношений, от которых мне остались два кредита и золотая рыбка, лишенная магических сил, но жрущая, как кит. А теперь я еще и обзаведусь титулом старой девы, которую даже сорок кошек не ждут, потому что на них у меня аллергия. Весь комплект неудачницы. Лучшая среди худших!

Взгляд падает на зажигалку, лежащую поверх пачки сигарет. Жаль, что сейчас не Новый год. Я бы сожгла приглашение, кинула пепел в бокал и выпила все в один глоток, даже не подумав загадывать желание. Мои желания никогда не исполнялись, и вряд ли это изменится в ближайшие сто лет.

Злюсь на себя за пессимистичные мысли. Знаю, что так нельзя, но еще глубже погружаюсь в плотное болото негатива. Я не понимаю, как можно радоваться облакам или цветочкам, когда твой начальник откровенный урод, и внутри, и снаружи, коллеги припадочные истерички, туфли жмут, даже после трехнедельного дефиле по квартире поверх шерстяных носков, а в холодильнике нет ничего, кроме засохших крабовых палочек и шампанского по акции из ближайшего супермаркета. И откуда люди берут оптимистичную энергию? Может, она продается где-то в подворотнях у странных личностей в оранжевых плащах? Даже если и так, то я все равно не могу ее себе позволить.

Шум из открытого окна пробуждает мигрень. Машины, мотоциклы, басы музыкальных стереосистем с модной ужасной музыкой, не несущей никакого смысла.Каменный камень. Пчеловоды, крадущие мед. Суки. Шкуры. Телки. Пр-р-ря! Та-та! Бу-бу-бу!Порываюсь встать, чтобы закрыть окно, но вместо этого достаю из холодильника бутылку и доливаю остатки в бокал. Чинить кондиционер летом — тоже самое, что покупать одежду в день выхода коллекции. Слишком дорого. Еще пара недель и температура воздуха перестанет казаться адской. Ничего. Потерплю.

Оживший телефон отзывается нервным тиком в правом глазу. Имя сестры мигает на танцующем по расцарапанной скатерти мобильнике. Залпом выпиваю шампанское и только после того, как последняя капля растворяется на языке, поднимаю трубку.

— Привет! — звучит из динамика веселый голос Элки. — Я жду от тебя звонка весь вечер. Неужели ты еще не получила приглашение?

— Привет, — отвечаю я и хватаю пачку сигарет. — Получила, но еще не успела отзвониться. Ты меня опередила.

Щелкаю зажигалкой у лица. Первая затяжка усиливает действие алкоголя в разы. Упираясь локтями в подоконник, выглядываю в жаркий августовский вечер и подставляю лицо пыльному городскому ветру.

— Ты только домой пришла?

— Угу.

— Паршивый день?

У меня есть только один ответ на этот вопрос, но ради сестры приходится забыть о нем. Не хочу заставлять ее волноваться.

— Было много работы, пришлось задержаться, — отмахиваюсь я, не желая продолжать эту тему. — Эл… — осторожно произношу я, обдумывая то, что хочу сказать и спросить.

Эмоциональный диапазон у сестры обширней, чем у большинства людей, которых я знаю, а разгон от будоражащей радости до легкой истерии — меньше двух секунд. Если я не хочу, чтобы этот телефонный звонок окончился очередной ссорой, то стоит с умом подбирать каждое слово.