На всех похож

Прохожу мимо какого-то парня на улице, он мне:

– Привет!

– Привет. А когда мы познакомились?

– Хы! Вчера за киосками соображали на троих.

Я соображал за киосками?!

В другой раз сижу на лавочке. Незнакомая женщина:

– Ты где сейчас, Володя?

– Почему Володя?

– Ну, ты же работал на фабрике.

На какой ещё фабрике?

Мужики стоят в кружок, между ними недопитая бутылка розового самогона. Огибаю их, один тычет пальцем:

– Вот этот – из шестой казармы.

Никогда я не жил в казарме. Разве только в армии, но тут имелась в виду рабочая казарма.

В журнале захожу в отдел поэзии, заведующий (легендарно малограмотная бездарь) глядит на меня и говорит другому:

– На Володю Куприянова похож.

Это поэт такой. Я нашёлся:

– А вы его печатаете?

Они расхохотались. Но всё равно не напечатали.

В магазине стою в очереди. Какая-то женщина долго глядела и восхитилась:

– Вылитый Ельцин!

Иду по цеху с группой экскурсантов. Работница бросила свою операцию и побежала за мной. Обогнала, заглянула в лицо и сказала:

– Думала, Путин.

А в одном учреждении прозвали Муамаром Каддафи (тогда глава Ливии) за похожесть.

Газета поместила фоторепортаж о празднике. Подписей не было. В редакцию явилась читательница и, ткнув в мой портрет, удивлённо спросила:

– А разве Жириновский приезжал?

Знакомый, увлекающийся математикой и астрономией, нашёл во мне сходство с Эйлером и в подтверждение прислал иллюстрацию с обложки. Потом добавил, что и от Лапласа меня трудно отличить.

Когда был популярен певец Яак Йоала, меня принимали за него.

Но ведь всё это – абсолютно разные люди, общих черт не найти. А я почему-то на всех похож.

Мы кончали школу, с полгода оставалось. Генка Рябиков разговорился с директором о том, куда идти дальше. Он был основательный парень, кряжистый и самый высокий в классе, таких потом ставят начальниками за авторитетный вид. Рябиков и в школе возглавлял комсомольскую организацию.

Директор подсказал военное училище. Как-то быстро они проскочили дальнейшую службу. Генка поинтересовался, как потом насчёт пенсии.

Я стоял в стороне и не мог удержать улыбку до ушей. Ещё школу не кончили, а он уже о пенсии беспокоится!

Спустя много лет я узнал, что он дослужился до полковника. Приехав на юбилей школы, я думал его увидеть. Но оказалось, он умер. Сердце. Успел ли хоть раз получить пенсию?

А о директоре мы, ученики, знали, что у него рак, жить оставалось год-два. Он прожил ещё 43.

Сокурсница спросила:

– Что ты для меня можешь сделать?

Подразумевалось, готов ли я достать для неё звезду с неба. Ну, как отвечать в таком случае? Конечно, я заявил:

– Всё!

Она тут же придумала задание:

– Сделай, чтобы сейчас была зима.

– Пожалуйста. – Я даже пожал плечами: мол, слишком легко. На самом деле не представлял, как буду выпутываться. Кончался апрель, уже пробивалась трава. Говорю:

– Закрой глаза, иди прямо.

Она прошла метров пять. А там дом выступает на тротуар, потом стена снова отдаляется. Мы миновали выступ... и за ним я увидел громадную кучу снега. Видно, его сгребали туда, а солнце в этот угол никогда не заглядывает, гора и не растаяла.

– Поверни налево.

Она повернула. Споткнулась – и вообразите её изумление! Только что было чуть не лето, и вдруг в руках снег, перед глазами снег, хоть на санках катайся.

Дело было на площади Пушкина в Орехово-Зуеве. Поэт с постамента смотрел в нашу сторону. Не он ли помог начинающему собрату-сочинителю?