На виду я у всех

Не повторится юность,

в ней была беспечность,

в ней время торопило жизнь.

Им думалось, так будет вечность.

В городах и сёлах играя,

колесила труппа шальная.

Вот такая жизнь кочевая.

Всех артистов путь.

А дни летят ещё быстрей.

И вот уже седой Персей

играет роли королей.

И с каждым годом жизнь мудрей.

Не носит больше он парик,

осунулся и сник старик.

Ему пора бы на покой.

Но где же он найдёт такой?

Ведь дом его есть балаган,

он больше счастья не искал,

а жизнь его – чреда ролей.

Ведь он без них никто, ничей.

Беру бумагу словно холст,

на нём рисую я слова

о том, как жизнь моя прошла,

какая снилась мне мечта.

Я так хочу её сберечь,

родную с детства эту речь.

Всё записать и сохранить,

чтоб к старости не позабыть.

Чтоб вспомнить спустя много лет

о мыслях, что навеял век.

Звуки музыки, звуки прошлого

слышу ночью я у реки.

Мы с луною сейчас союзники,

всем годам моим вопреки.

Отступает тревога – всё ложное.

Наступает покой, пустота.

Вспоминаю я своё прошлое,

что казалось хорошим тогда.

Слышу снова я звуки романтики,

с ней приятней по жизни идти.

Не ношу в волосах больше бантики,

но с луной мне опять по пути.

Тронут за душу звуки музыки,

и нечаянно капнет слеза.

Говорили друг другу, что думали.

Как наивны мы были тогда.

Рыжая девчонка

чуда не ждала.

Просто как хотела,

так она жила.

В людях ошибалась

и искала вновь.

Не нужна ей жалость,

ей нужна любовь.

Добрый свет надежды

ей светил в пути.

Не сдавалась в вере

жизни вопреки.

Годы промелькнули,

словно мотыльки.

Солнце улыбалось

на её пути.

С радостью по жизни,

с лёгкою душой

в мир откроешь двери.

Будет он весь твой.

На чьей стене висят портреты,

что улыбаются толпе?

Ведь все они – авторитеты.

На чьей стене? На чьей стене?

В героев так легко поверить.

Простой пиар, простой расчёт.

А в жизни? – Можете мне верить.

Статистика героев врёт.

Не все достойные там люди,

что нам дают за образец.

Бывает так: копнёшь поглубже,

возникнет вдруг один подлец.

Давай забудем, как других людей ценили.

Давай забудем, как себя сторонкой обходили.

Давай научимся летать.

Так что же нам с тобой терять?

Я слышу голос твой опять?

Я слышу голос твой опять.

Подарим мы друг другу лето.

И всем вокруг споём про это.

И вновь придёт ко мне мечта.

И вдруг исполнится она.

Придёт конец всем злым наветам.

И лица наши озарятся светом.

Лучше всех Христу молятся грешники:

со слезой, со страданьем в глазах.

Они вспомнили, что ненадолго здесь,

и прошёл по лицу у них страх.

Позади у них жизнь развесёлая.

Впереди – печать времени строгая

и расплата за все их грехи.

Богу молятся: «Боже, спаси!!!»

Вдруг оказалось, что совсем не просто

покинуть этот необычный остров.

А ты стремился так сюда,

ведь здесь была твоя мечта.

Бьют барабаны – стоп кадриль.

(Волшебный остров…)

Вождь приглашает всех на гриль.

«Сбежать!» – Да поздно.

Ты шепчешь: «Боже, помоги!

Помилуй! Грешника спаси!»

Надежда так сильна средь нас.

Ты вспоминаешь свой баркас.

Как плыл сюда сквозь ураган,

играл с волной и брал штурвал,

пока другие моряки

спасались в море, как могли.

И вспомнишь ты родимый дом

и как уютно было в нём.

Тогда подумаешь: зачем

ты убегаешь от тех стен?

С тебя хватило приключений,

ночей бессонных и волнений.

Опять даёшь себе зарок,

но у него короткий срок.

И снова Бог тебя спасает,

хоть это мало помогает.

Ты снова в море убежал,

и вновь в руках твоих штурвал…

Сгоряча, сгоряча, эх, что я натворила.

Сгоряча, сгоряча тарелки все разбила.

Сгоряча, сгоряча налетела на кота.

Кот вдруг юркнул под кровать,

чтоб никто не смог достать.

Говорят мне, что нельзя

что-то делать сгоряча.

У меня же «жизнь – не сказка,

она лезвие ножа».

Отвечаю нервно всем,

что запуталась совсем

в оголённых проводочках

неожиданных проблем.

Так достало всё на свете,

лично я здесь не в ответе.

Нарубила всем с плеча,

охладилась сгоряча.

Всё как всегда: разгар, запал атаки.

Идёт война, в ней побеждает, кто сильней.

Идёт война, она рождает страхи,

и прячутся все люди от людей.

А в чистом поле белая часовня

стоит веками: «Странник, заходи!».

Вокруг земля черна, и люди в чёрном,

но на святой земле есть островок любви.

И как бы жизнь тебя ни била,

душа стремится к Богу, воле вопреки.

На склоне лет боль сердце не забыла,

и ты ночами ищешь убежище в любви.

Оторваться душой, воспарить над толпой,

ощутить тишины невесомость.

Сбросить груз прошлых лет и подняться наверх.

Притяжения нет – всё условность.

Не жалея себя, улететь в облака,

прикоснуться к их белым завесам.

И забыться, обиды забыть навсегда.

И не верить чужим, посторонним советам.

Пусть темна будет ночь. Мысли тёмные прочь.

Я другим подчиняюсь законам.

Поднимаясь наверх, посмотрю я на всех.

Притяжения нет – всё условность.

Если бы у меня были друзья, а не враги.

Если бы печь сама пекла бы мне пироги.