Навеки-навсегда

Россия.

Где-то на востоке от Москвы.

8 августа 1620 года

Заходящее солнце неподвижно застыло над верхушками деревьев, окрасив клубы пыли в алый цвет. Казалось, удушливый воздух горит мерцающим сизым пламенем. Путешественники восприняли это как зловещее предзнаменование: дождю не бывать. Небеса не напоят истосковавшуюся по влаге, выжженную дотла землю. Невыносимо жаркое лето и засуха уничтожили посевы и испепелили траву на пастбищах.

Густые лесные массивы, расположенные на северо-востоке от Волги и с юга граничащие с Окой, почти не пострадали от отсутствия дождей. Однако путники, ехавшие по ним, изнемогали от духоты.

За свою жизнь княжна Зинаида Зенкова видела родную природу во многих переменчивых обличьях. Каждое время года поражало своей неповторимостью. Долгие холодные зимы испытывали на прочность самых выносливых, а с приходом весны тающий лед и снег готовили коварные ловушки для мародеров-татар и отпугивали иноземных захватчиков. Летняя погода напоминала непостоянство капризной девицы. Теплый ласкающий ветер и размеренный шум дождя успокаивали душу, а безжалостная жара высушивала все вокруг и отыгрывалась на глупцах, осмелившихся отправиться в путь под палящими лучами солнца.

Перед отъездом из дома княжна неоднократно думала об этом. Теперь же она беспрестанно кляла судьбу, ибо клубы въедливой пыли, вырывающиеся из-под колес огромной тяжелой кареты и копыт лошадей, доставляли ее свите постоянные неудобства. Ни одного глотка свежего воздуха за дорогу! Слишком неподходящее время выбрано для спешной и нежеланной поездки по необъятным просторам России.

Зинаида бы никогда не решилась на путешествие в такую духоту, если бы сам царь Михаил Федорович Романов не приказал ей до конца недели прибыть в Москву и не отправил охранников под командованием капитана Николая Некрасова для сопровождения. Пошли за ней человека более низкого ранга, и княжна попросила бы разрешение остаться дома в Нижнем Новгороде, дабы достойно оплакать недавнюю кончину любимого отца.

Но в данном случае Зинаида Зенкова не выказала и тени возмущения, ибо прекрасно знала, что негоже возражать приказу государя. Сообщение о том, что она станет воспитанницей двоюродной сестры царя, княгини Анны, добавило скорби в горюющее сердце девушки. Хотя и с неохотой, пришлось подчиниться. Она — дочь покойного князя Александра Зенкова, а именно поэтому государь проявляет отеческую заботу о молодой наследнице преданного вельможи.

Царь не пояснил, почему решил назначить опекуншу Зинаиде, его указания вообще не подлежали обсуждению. Щедро одарив ее отца князя Александра, выдающегося дипломата, множеством привилегий, государь, должно быть, намеревался оказать особую честь его единственной дочери. Она, несмотря на потерю обоих родителей, не считала себя беспомощным созданием и полагала, что ни в чьей защите не нуждается, так как уже минула тот возраст, в котором русские девушки обычно выходят замуж.

«Я совершеннолетняя и не нищенка, но относятся ко мне как к человеку без роду и племени», — мрачно размышляла Зинаида, внутренне съеживаясь при мысли, что ее положение старой девы не устраивает государя Михаила и не в последнюю очередь послужило поводом для вызова в Москву. Скорее всего именно отсутствие у княжны мужа повлияло на решение государя пригласить девушку ко двору. Вероятно, царь уверен, что покойный отец вовремя не побеспокоился о будущем дочери. Однако батюшка всегда лелеял надежду, что Зинаида встретит в жизни такую же любовь, какую он сам нашел в браке с ее матерью, Элеонорой. Князь не навязывал дочери замужество по расчету и не слишком старался подыскать ей подходящую партию, он позаботился о благосостоянии иным образом: переписал на ее имя состояние и деньги, добившись согласия царя на то, чтобы Зину ни под каким предлогом не лишили наследства.

Отец дал ей образование, которое обычно получали дворяне мужского пола, а после смерти матери, пять лет тому назад, сделал дочь помощницей в дипломатических делах. Особенно в дальних поездках за границу. Поскольку мать была англичанкой по рождению, девушка говорила на этом языке так же, как на русском, и к тому же вела переписку с официальными лицами иностранных держав, ибо князь Зенков доверял это только своей дочери.

Зинаида облокотилась на дверцу кареты и прижала несвежий носовой платок ко рту, стараясь побороть внезапно подступившую тошноту и головокружение. Путешествие превратилось в пытку: колеса нещадно грохотали и карета подпрыгивала на ухабистой дороге, до боли ныло все тело. Перезвон колокольчиков, закрепленных на уздечках и гривах лошадей, слегка заглушал топот копыт, но в висках стучало, голова раскалывалась. Да и яркие лучи солнца причиняли неудобства. Девушка открывала глаза лишь в те моменты, когда повозка оказывалась в тени высоких деревьев. Но и тогда все застилала алая дымка пыли, сливавшаяся с бордовой бархатной обивкой кареты.