На суше и на море - 1988

Очерк

Цветные фото автора

Знаем ли мы свои заповедники, их природу, историю, людей? Странный вопрос — кто же не слышал, не читал про Асканию-Нова или о Баргузинском заповеднике на Байкале! О том, как они возникли, написаны целые книги, множество статей, о них изданы альбомы и научные сборники. Может быть, так со временем будет и со всеми другими, но пока что новые заповедники нашей страны, организованные в последние годы, очень мало известны. Об одном из них мне и хочется рассказать.

По сибирским меркам и Большой и тем более Малый Юган не такие уж заметные реки, хотя и напетляли тысячи километров среди лесов и болот обского левобережья, чтобы добраться до главной артерии Западной Сибири и влиться в нее просторной юганской протокой, на которой основался теперь новый город Нефтеюганск. И заповедник наш, естественно, тоже называется Юганским. Организован он в 1982 году, а площадь его — 648,6 тыс. га — почти втрое больше Баргузинского. Аскания уместилась бы там около шестидесяти раз.

Как ни странно, рассказ про Юганский заповедник я начну с воспоминаний о Московском пушно-меховом институте, который до середины 50-х годов находился недалеко от Москвы, за Балашихой, в бывшей усадьбе князей Голицыных, на речке Пехорке, и готовил специалистов звероводов, охотоведов, товароведов пушного сырья. Самым главным знатоком пушнины считался у нас заведующий кафедрой товароведения, профессор Борис Александрович Кузнецов — человек невысокого роста, худощавый, очень живой и язвительный. Далеко не все студенты, слушавшие его лекции и сдававшие потом — не без труда! — экзамены о качестве и свойствах нашего «мягкого золота», знали, что Б. А. Кузнецов отнюдь не только товаровед, но и видный зоолог, зоогеограф, автор многих учебников и определителей. Вообще он был ученым широкого кругозора и большой эрудиции.

После ликвидации Пушно-мехового института Б. А. Кузнецов заведовал кафедрой зоологии в Московской сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева. В начале 70-х годов, уже в почтенном возрасте, профессору довелось побывать в Ханты-Мансийском автономном округе, в Сургуте и Нижневартовске. Размах преобразований в районах нефтегазового освоения Западной Сибири произвел на него большое впечатление, и фазу возник один несколько неожиданный, но по сути вполне законный вопрос: почему в европейской части страны существует и действует много заповедников, а в Западной Сибири, где они гораздо нужнее, их нет ни одного?[1] Б. А. Кузнецов решил придать этому вопросу общественное звучание и написал статью «Сургутскому краю необходим заповедник», которая была опубликована в журнале «Охота и охотничье хозяйство» в 1975 году.

Будучи человеком деловым и энергичным, Борис Александрович в отличие от многих своих коллег не ограничился печатным выступлением, а направил свои предложения о создании заповедника в очень высокие государственные инстанции. Оттуда его докладную записку переслали в Главохоту РСФСР, где она была воспринята уже как указание к действию. Дело закрутилось. Центральная проектно-изыскательская экспедиция Главохоты РСФСР в 1976 году создала специальную проектную группу из трех человек и направила ее в Сургутский район для обследований; мне же, сотруднику Научно-исследовательской лаборатории охотничьего хозяйства и заповедников, поручили научное консультирование.

Объективности ради надо сказать, что сама по себе идея создания большого заповедника в Западно-Сибирской низменности не была слишком оригинальной: комиссия Академии наук СССР, готовившая в середине 50-х годов общегосударственный перспективный план географической сети заповедников СССР, включила в него крупный Васюганский заповедник в подзоне урмано-болотной тайги, предложив его создание в бассейне реки Васюган или Демьянки, то есть близко к нашим Юганам. Но, увы, со временем это предложение было почти забыто и осталось нереализованным.