На суше и на море - 1972

Повесть

Рис. А. Добрицина

— Вот и ладушки! — сказал Гусев, втиснув рюкзаки между койкой и иллюминатором. Тасеев промолчал. В душном кубрике пахло краской, и геологи по узкому трапу поднялись на палубу. Грязная вода бухты лениво лизала приткнувшиеся к причалам суда. Северный ветер нес с берега жесткую пыль. У Тасеева падало настроение. Оно не на высоте было и раньше, а сейчас падало катастрофически. «Лечь спать? — прикинул Тасеев. — Рано… Еще наваляемся. Пойти в город? Черт знает флотских, попробуй опоздай… Отвалит без нас посудина, и жди оказии месяц…»

Из широкого грузового люка вынырнул возбужденный Гусев:

— Пока чиф жив, корыто без нас не отвалит! Идем, Юрка, пожуем чего-нибудь. И перестань кукситься, смотреть тошно!

Он пропустил Тасеева на трап, и они сразу попали в портовую суматоху. Огромные краны над самой головой таскали растрепанные пучки бревен. Платформы, громыхая, медленно влачились за серые штабеля ящиков. Ревели и завывали сирены. Грузовики носились во всех направлениях.

— Вот тебе проблема маленького человека! — закричал Гусев в ухо Тасееву. — Остановишься — задавят, побежишь — вовсе каюк. Жуть какая! — Он увернулся от грузовика и поманил Тасеева к лазейке в заборе. За ним было тихо и пустынно. Железнодорожная линия уходила за низкие корейские домики, над которыми торчали какие-то трубы. Выше, над трубами, тянулись обрывы. Как раскрытые страницы учебника геологии. Читай любую складку! Но Тасеев вверх не смотрел. Он торопился, и, заинтригованный его поведением, Гусев спешил за ним. «Будто след взял», — весело думал Гусев. После недолгой пробежки они оказались у почтового отделения, на дверях которого болтался огромный висячий замок. Тасеев явно расстроился.

— Ресторан рядом, — подсказал Гусев.

Ему приятно было вот так бежать по городу, не чувствуя себя его жителем и зная, что все это завтра останется за полосой моря. Гусев прощал городу его недостатки, прощал Тасееву его тяжелое настроение. Гусев все прощал и всем был доволен. Несмотря на резкий ветер, лето достаточно ясно заявило о себе, и в настежь раскрытых окнах можно было видеть то уголок цветной скатерти, то приемник, то горы подушек на высокой кровати, а в одном окне Гусев увидел мальчика, задумчиво примеряющего к руке рогатку. На всякий случай Гусев погрозил ему кулаком, потом побежал за ушедшим вперед Тасеевым. Глядя на веселую неразбериху, царящую кругом, Гусев сочувственно подумал о Звонкове, который не поехал в поле, решив провести лето с микроскопом и шлифами. Бедный Звонков, он должен был обработать их коллекцию, чтобы сдать наконец отчет по геологии острова. Сам Гусев не любил сидеть над бумагами и потому жалел Звонкова. Он догнал Тасеева.

Его переполняло желание разговаривать:

— Обшарим все обнажения на острове, правда? Может быть, поднаберем ксенолитов. Раз они «камни-гости», раз они из самых глубин земли лавой вынесены, ими следует серьезно заняться, правда?

Тасеев неопределенно хмыкнул.

— А может, и гранитоиды обнаружим. Вот Звонков обрадуется, уж кто-кто, а он уверен в существовании этих камешков на Курилах. Работы хватит — собрать образцы и описать целый остров!

Тасеев не отвечал.

Прижимаясь к заборам, чтобы шальные грузовики не обдали их грязью, они выбрались на Пять Углов и по булыжным ступеням поднялись на рынок, где хозяйничали черноволосые, крепко сбитые кореянки. Гусев пошел вдоль лотков, принюхиваясь к невероятным запахам кимчи и проперченных салатов. Навага его не заинтересовала, но вяленой корюшки он взял два пучка, а подумав, прикупил еще один и сунул пучок в руку Тасееву. Главное он обнаружил в углу рынка, где прямо на лотке стояло дымящееся ведро, наполненное доверху вареными креветками, или чилимами, как называли их в этих краях.

— Мадам, — вежливо сказал Гусев кореянке, — заверните мне эти. — Он выбрал из ведра крупных чилимов и бросил на бумагу. Кореянка завернула в нее отобранных чилимов. Оставив на лотке деньги, Гусев подтолкнул Тасеева. Он был доволен. Чилимы были красные, толстые, как стручки. Спелые июньские чилимы не какая-нибудь майская мелочь!