На семи ветрах

Ещё недавно мы радовались, как дети, нашей первой совместной книге «Прогулка с Музой». И вот подоспело время для написания нового труда. Тем более что и повод нарисовался более чем достойный – 25-летний юбилей знакомства и начала соавторской деятельности! Кто нас знает, тот помнит о давней традиции – на памятные даты дарить друг другу творческие подарки. А лучший подарок, как известно, – книга…

«На семи ветрах» – как родилось название? Как и всё в этой жизни: вроде бы случайно, а на самом деле подчиняясь невидимым творческим законам. Не нам их открывать, но и не нам закрывать на них глаза.

Во-первых, мы хотели подчеркнуть нашу любовь к русской фразеологии (об этой любви речь пойдёт в одном из разделов книги). А во-вторых, сам фразеологизм на семи ветрах пришёлся как нельзя кстати, ибо его значение – «на пересечении всех дорог, на открытом, незащищённом месте». Это же про нас! Быть открытыми миру, всем его ветрам, – то ещё удовольствие: кто-то равнодушно пройдёт мимо, кто-то посмотрит косо, а кто-то и камень бросит, не постесняется. Но бывает, кто-то станет рядом – да так и застынет как вкопанный. Ради таких неравнодушных будем и мы стоять и творить – на семи ветрах.

В нашей книге семь разделов. Каждый носит «крылатое» название (не забыли про особую роль фразеологии в жизни авторов?), и в каждом названии спрятана цифра семь! Случайность? Опять нет. Семёрка всегда считалась магической и счастливой. Помимо того, что она чаще других цифр присутствует вокруг нас (семь нот, семь цветов радуги, семь дней недели и т. п.), семёрка – символ творческого начала в человеке, поэтической души, а ещё мудрость и совершенство.

В процессе чтения вам предстоит: побывать на седьмом небе и потрудиться до седьмого пота, вспомнить старинную пословицу семи смертям не бывать, а одной не миновать, пройти перекрёсток семи дорог и полюбоваться на семь чудес света, узнать, что скрывается за семью замками, и очутиться за семью морями, преодолев на своём пути все препятствия. В путь!

Мы дарим внучатам конструкторы, кукол, башенки… И учим их: «надевай» вместо «одевай». И вот мы сидим такие, дедушка с бабушкой. Уютно-скрипуче продавлен старик-диван.

А души, ох эти души, ничем не скованы (артритами, и склерозами, и уколами), мальчишка с девчонкой, букеты листвы в руках. Наивнее снега первого, бестолкового. Ему бы на землю надо. А он – никак.

Над парком качели, ребячья разноголосица, ветрище флиртует с рябинкой: «твоя» и «твой». А мы, невидимки, легко по газонам носимся, и с визгом друг дружку закидываем листвой. Не жухлой, могильной. Охряной, богатой искрами. Зелёные блики ещё сквозь неё сквозят. Лимонное солнце щёки надуло, брызнуло: «Ой, дети… Блаженные психи, а что с вас взять».

Блуждаем, притихшие, об руку, в нашем скверике, и слушаем эхо смешных подростковых тайн.

– А помнишь, ты не умела тогда на велике!

– А я и сейчас не умею.

– Тогда – летай!

Давай будем вместе. Под строчками – под обложками. И вкус валидола. И скорая под окном… На сахарном облаке, резво болтая ножками, давай примостимся и малость передохнём… И руки… вот эти, сухие, твои, артритные, мои, искажённые старческой худобой. Ноябрь отливает металлом, оркестром, ритмами. «Рамштайн», «Лакримоза», «Скорпионс», мы с тобой…

Ты знаешь, а пусть неотвратное приближается. Но мы-то пока на земле, не в его вратах. Давай будем вместе, долго ещё, пожалуйста… И небо ответит – осенней, скрипучей ржавостью:

«А ну вас. Блаженные психи. Да будет так…»