На ромашке не гадай

– Любит… не любит… – вполголоса приговаривала Джин Парсонс, отрывая лепестки у ромашки, которую выдернула случайно, очищая разбитую перед крыльцом своего коттеджа клумбу от сорняков. Посадить цветок обратно было невозможно, так как корень остался в земле, поэтому Джин грустно вздохнула, а затем машинально, не особенно сосредоточиваясь на том, что делает, оторвала первый лепесток. – Любит… не любит… – слетело с ее губ. За первым лепестком последовал второй, третий и так далее. – Любит… не любит…

Несмотря на то что сегодня была суббота, выходной день и вдобавок лишь недавно рассвело, Джин проснулась рано. Разбудило ее чувство подспудного недовольства, которое она в последнее время испытывала постоянно – дома, в городском транспорте, на улице, общаясь с мужем, сыном, матерью, клиентами банка, в котором работала…

Сегодня недовольство было направлено на отсутствие порядка практически во всех помещениях дома, а также на прилегающем к нему участке – в саду, во дворе, в хозяйственных постройках и даже беседке, которую по крайней мере следовало хотя бы подмести. Однако никто не утруждал себя подобными действиями. Кроме нее, Джин, данный факт, похоже, вообще никого не волновал.

Как же не раздражаться!

Впрочем, будучи человеком здравомыслящим, Джин осознавала, что взвинчивает себя по пустякам. В действительности все не так уж плохо. Да, некоторый беспорядок в комнатах заметен, но не в большей степени, чем в других домах, где взрослые день-деньской заняты на работе, а горничная отсутствует.

По большому счету недовольство Джин проистекало вовсе не из осознания того, что в доме нет должного порядка. Ее грызло что-то иное. И хуже всего, пожалуй, была начавшая постепенно формироваться догадка, в чем именно кроется причина хандры – уж точно не в далеком от идеала состоянии жилых помещений и двора!

Как часто, лежа в постели рядом с Энди, своим мужем, прислушиваясь к его спокойному, размеренному дыханию, Джин спрашивала себя, почему привычный мир – дом, семья, работа – перестал ее удовлетворять?

Не далее как сегодня, часа два назад, она размышляла над этим, сидя в одиночестве на кухне за первой чашкой кофе и щуря левый глаз, потому что в тот момент он был на пути следования солнечных лучей.

Те же невеселые размышления побудили ее сейчас начать механически обрывать лепестки случайно попавшей в руки ромашки.

– Любит… не любит… любит… не любит… – бормотала она, безучастно следя за собственными действиями. – Любит. – Лепестки кончились, и круто изогнутые брови Джин сошлись у переносицы.

Любит? Гм, а что это за крошечный, не полностью развившийся лепесток? Получается, любит с половиной, что ли?

Она вздохнула, мимоходом едва заметно усмехнувшись по поводу того, какая чушь бродит в ее голове.

С другой стороны, все это было очень серьезно, потому что касалось самого важного – отношений Джин с Энди, сынишкой Тимом, а также жизни вообще…

Ведь должна же существовать какая-то причина, благодаря которой они – все трое – живут вместе?

Эк, спохватилась! – прокатился в ее мозгу насмешливый скрипучий голосок, который периодически подавало подсознание, в последнее время гораздо чаще, чем прежде. – На ромашке гадаешь! А раньше у тебя не было сомнений, выходить за Энди замуж или нет?

Не было, мысленно ответила Джин. Потому что я твердо знала: Энди любит меня, я люблю его. А сейчас… Она прерывисто вздохнула. Сейчас мы вроде тоже любим друг друга, но как-то не так, как следовало бы. Слабее, что ли… Менее страстно… Такое ощущение, будто что-то между нами происходит. Нечто нехорошее, настораживающее, даже пугающее.

Вероятно, тебе просто казалось, что ты любишь Энди, вновь услышала она. В действительности же дело тогда обстояло несколько иначе.

Ничего подобного! Джин бросила оборванную ромашку. Если бы я не любила Энди, то никогда не стала бы его женой.

Брось, не упрямься, посоветовал ей невидимый собеседник. Сама наверняка понимаешь, что выдаешь желаемое за действительное. На самом деле все довольно просто: с твоей стороны имела место обыкновенная влюбленность. Ты же восприняла ее как невесть какое возвышенное чувство, из-за чего и согласилась отправиться под венец. Но не расстраивайся, уйма народу попадается на ту же удочку, так что ты очутилась в многолюдной компании.

Пораженная этой мыслью, Джин некоторое время стояла неподвижно. Потом в ее голове проплыло: а может, даже и влюбленности не было, просто я ее себе внушила. Потому что так мне было удобнее.

Действительно, четыре года назад Джин пребывала не в лучшей ситуации. Смертельного, правда, ничего не было, однако ей тогда казалось, что уж лучше умереть, чем терпеть такие муки. Со стороны же все выглядело банально: ее бросил возлюбленный, человек, которого она боготворила, хотя он был всего лишь студентом и они учились на одном – последнем – курсе финансового факультета.