На просторах Родины

(1995-1996)

Говорят, что законы эволюции таковы, что всё лживое умирает бесследно и безвозвратно, а настоящее остаётся.

На русском языке «Любить» и «Жалеть» – тождественные по смыслу слова. Когда большинство занято самим собой, то каждый закрыт для любви к ближнему. Умножение таких сердец – предвестник того, что близок конец света. Знак этот, как правило, подаёт поэт. Предупреждая об оскудении сердец, он говорит о необходимости умножения любви.

Разорение Родины – омертвление души и приход дьявола. Об этом говорит и от этого умирает поэт. Зачем ему жить, если нет Родины и Любви?

Сам ли сбился с пути на рассвете

Или кто-то позвал – не пойму?

Я из тьмы выходил прямо к свету,

Ты – из света шагнула во тьму.

Растерял я с тобою отвагу,

А ты стыд потеряла со мной!

И не делаем дальше ни шагу -

На границе меж светом и тьмой…

Вот гогочут глупцы горделиво,

Вот набухла от влаги земля,

Вот березки молчат сиротливо,

Вот надменно торчат тополя…

Вот погосты, надгробья и даты,

(Каждый гость бед имен и без дат!).

Только жил я за всех виноватый,

Только жил я во всем виноват.

Эти сопки, леса и долины

От вершин до глубоких корней

Отвергают устало, бессильно,

Род навязчивых, гордых, людей.

Гордый ум человека воюет,

Лес корчует и пашет поля…

Молчаливо березки горюют

И надменно молчат тополя.

Знаю я, что уйду виноватый,

Говорят, что уйду в никуда.

В никуда это тоже – куда-то.

А душа моя знает – куда!

Я гостил на земле до могилы,

Не считал ни годов, ни минут.

Все же небо мне родиной было,

Но спасибо земле за приют…

Широко, широко в синей дали…

Широко, широко в синей дали

Первые летели журавли

И устало крыльями махали.

И запахло влагой от земли.

Детвора заливисто звенела,

Задремала лошадь у реки,

За стеклом рассада зеленела,

И на солнце грелись старики.

Оживала жизнь на этом свете,

И весной дышало все вокруг!

А о смысле жизни и о смерти

Было просто думать недосуг…

До истоков больших откровений,

Улыбаясь, мечтал я дойти.

Но мелькало на миг отраженье

И врасплох заставало в пути:

Ложь катилась от края до края,

Среди смут, суеты и забот,

Проступал вдруг, закат закрывая,

Искривленный страдальчески рот.

Я пошел стороной оборотной,

Обогнул и согнул путь в кольцо.

Там, возможно, всегда беззаботно

И приветливо это лицо.

Так к истокам больших откровений

Я бреду – за кольцом и в кольце.

Проступают иные свеченья

На изменчивом том же лице.

И вот к берегу выйдя крутому,

На высокое будто крыльцо,

Я вгляделся с тоской в черный омут -

Там мое улыбалось лицо.

Сколько лиц мне еще неизвестны,

Сколько губ и изменчивых глаз.

Если долго смотреть во тьму бездны,

Бездна тоже посмотрит на вас…

Безразличье медленной природы

Мне важней участия людей.

Вечность мерно отмеряет годы

Без знамен, без криков и идей.

Но хлопочут всюду активисты,

Норовят помочь всем на беду,

Маленькие злые эгоисты

Жмут друг другу лапки на ходу.

Сколько в них участья и величья!

Но стирает вечность все следы.

Мне всего дороже безразличье -

Безразличье неба и воды…

Не один я! Со мною березки,

Перепутья рифмованных строк.

Написал бывший ээк Заболоцкий:

«Уступи мне, скворец, уголок…»

Ах, не надо, хорошая птица!

Кто сказал, что я здесь одинок?

Я хотел бы совсем раствориться

В синем мареве гор и дорог.

Ты ведь, птица, меня понимаешь,

А тебя я всегда понимал.

Принимая меня, принимаешь

И того, кто меня посылал…

Не смешно ли, что нас отвергает

Каждый скупенький сытый божок?

Как природа меня понимает!

Кто сказал, что я здесь одинок?

Не одни мы – со мною, мы вместе

Мои строки и нити дорог.

Неужели глядит глядит с поднебесья

Бог, который ничем не помог?

Ветер гнет деревья вдоль дороги,

А ведет дорога в никуда.

В городах свирепствуют смоги,

Стонут от удушья города!

Ночь такая – выколют глазища,

Пальцы растопырены во тьме.

Кто еще, какую правду ищет

В сифилисной этой кутерьме?

Ночь такая – выколют усами

И словами вывернут нутро.

Города с похмельными глазами,

С пьяными утробами метро…

Ветер воет! Выродок советский

Воет вместе с ветром в городах.

Будет гений, но не Достоевский!

Будут бесы! Этих кончил страх…

В ночь такую не родятся строки,

Солнце, не взойдя, уходит прочь.

В ночь такую думают пророки -

Не являться людям. В эту ночь…

Что стоишь с поникшей головою,

Бередя и мучая себя?

А ветра играют над тобою,

Тучи и деревья теребя.

Весь в себе! Но кто тебя обидел?

И глядишь, глядишь в себя, скорбя!

Ясно, ясно мир прекрасный видит

Кто, рванувшись, выйдет из себя.

Вырвись! Оглянись – какие горы

И простор распахнутых полей,

За горами плещет, плещет море,

В синем небе пары журавлей.

Так лети! Жалей, прости упавших,

Пожалей укравших ореол.

Ведь всего двенадцать понимавших,

Говорят, что сам Христос обрёл.

Что тебе какие-то обиды,

Суета и мелочность забот.

Сам себя кто издали увидел,

Тот всегда, всегда других поймет…