На привязи - 2 (ЛП)

Николас

5 лет назад

Звук его кардиомонитора замедляется, вызывая у меня резкую боль. Его грудь поднимается и опускается. Мои глаза следят за его дыханием, и каждый раз, когда его грудная клетка поднимается, я выдыхаю. Я с тревогой наблюдаю за этим. Я пододвигаюсь ближе и беру его за руку. Его кожа холодная под моими пальцы. Я едва могу прощупать пульс на его запястья, когда нажимаю на него. Держись. Мой мир рушится. Пожалуйста, очнись, Алекс. Я слышу тихие всхлипы позади себя, исходящие от моей сестры, Эмили. Она сидит в углу комнаты в одиночестве, свернувшись калачиком на стуле.

— Он умер, Ник, — плачет она. — Нет. Я отказываюсь верить, что единственная вещь, которая удерживает его здесь рядом со мной — это аппарат искусственного дыхания. Мир похож на кадры из фильма, которые проигрываются в моей головы. Всего час назад мы были на реке. Я не могу припомнить, когда мы были так счастливы. Просто так ничего не бывает. Это все моя вина. Я не должен был подталкивать его на это; я знал, что скала была слишком высокой. Он был бы здесь, если бы я не подначивал его спрыгнуть. Он пытался произвести впечатление на всех присутствующих.

— Ник, папа уже в пути, — говорит Эмили, сжимая в руке свой телефон. Я слышу, как она встает со стула. Она обхватывает меня руками и плачет на моем плече, повторяя снова и снова имя брата.

— Ник, скажи что-нибудь, — шепчет она.

Я не могу сказать "прощай". Я не буду. Не сегодня. Никогда.

***

Александр Стонхейвен, наследник издательской империи, умер от несчастного случая, прыгая со скалы. Вероятно, в этом замешаны наркотики.

Я ударяю кулаком в стену, отделяющую мою ванную от спальни. Часть стены почти мгновенно ломается из-за силы моего удара. Частицы пыли отлетают от моих костяшек, как пепел. Ложь. Дерьмо. Я не могу поверить, что она могла так поступить с нашей семьей. Я убираю окровавленный кулак от стены, испытывая мучительную боль. Это хорошо. Если бы я только мог забыть о боли, которую причинила моя мать нашей семье своей ложью.

Я сминаю газету в руках и бросаю ее через спальню. Моя мать выдумала ложь и продала смерть моего брата в газеты. Я не могу вспомнить ни одного человека, который бы поступил также. Она, бл*дь, монстр.

Мой отец был так слеп. 

Настоящие дни

Ребекка Элизабет Геллар

Судя по документам, она голубая мечта каждого работодателя. Мой член дергается при виде ее имени. Он встает, издеваясь надо мной. Я могу сколько угодно притворяться, что этот стояк не имеет никакого значения для меня, но это не так. Личное дело Ребекки из отделов кадров все еще лежит на моем столе. Я просматриваю его, пытаясь найти способ, проникнуть в голову Геллар. Ее рекомендательные письма только подтверждают мои предположения об ее профессиональной этике. В каждом письме хвалят ее профессионализм, внимание к деталям, и адаптацию к любой ситуации. Там нет ничегошеньки, чтобы помогло избавиться от нее, а она добровольно не сдаться.

Я знаю, точно, она тянется ко мне, как и я к ней. Назовите мне, ублюдком, но я знаю, что это не выдумка. Ребекка внешне упрямая, но внутри она застенчивая. Не знаю, почему, но у меня такое чувство, что она не привыкла к мужчинам, трахающими ее глазами. Инцидент в лифте было подтверждением того, насколько легко будет надавить на нее. Если бы я действительно хотел, я мог бы напугать ее, но понимаю, что в компании моего отца она будет ценным сотрудником. Я просто не могу иметь ее возле себя, поэтому нравится мне это или нет, Ребекка заставляет меня чувствовать себя пещерным человеком. Она заставляет меня чувствовать, что единственная вещь, которая мне нужна, чтобы продолжать существовать в этом жестоком гребаном мире — это быть внутри нее прямо сейчас, это опасные мысли.