На капитанском мостике

Ф е д о р  Ф е д о т о в и ч  Б о л ь ш а к о в — секретарь партийного комитета на строительстве гидроэлектростанции, 42 лет.

Н а т а ш а — его жена, 32 лет.

А л е к с а н д р  А н д р е е в и ч  П р о к о ф ь е в — начальник строительства, 52 лет.

А н н а  П е т р о в н а — его жена, 44 лет.

С т е п а н  С о к р а т о в и ч  Т о л с т о п я т о в — главный инженер, 60 лет.

Н и к о л а й  А ф а н а с ь е в и ч  П о д х в а т о в — инженер.

Н а с т я  Б у л а н о в а — работница строительства, 18 лет.

Л а р и с а  Г р о м о в а — секретарь комитета комсомола.

С е р г е й  Н и к а н о р о в и ч  М а т в е й ч у к — начальник ЖКО.

П е т р  Е г о р о в и ч  М а р к и н }

И в а н  И в а н о в и ч  И г н а т ь е в }

Д о р ж и  З о н д а е в, бурят }

П р а с к о в ь я  Г р и г о р ь е в н а  А г а п о в а }

С е р г е й  М а т в е е в и ч  Т о м и л и н } — рабочие-строители.

Л ю б а  С о т н и к о в а — секретарь-машинистка парткома.

А л е ш а  Р е б р о в — гармонист.

Время действия — наши дни.

Место действия — Сибирь.

Крутой берег реки, конец июня. Вечер. Рабочий городок в тайге. В отдалении — палатки, бараки. На переднем плане горит костер. На деревянной треноге висит котел. У огня сидят  Т о м и л и н,  З о н д а е в  и  П р а с к о в ь я  А г а п о в а.

Из рупора на сосне слышится песня:

З о н д а е в. Иван! Эй… И-ван!

Т о м и л и н. Уж не утонул ли наш студент? Что-то он долго там в реке барахтается!

П р а с к о в ь я. Дорожную пыль смывает.

Голос Игнатьева: «И-ду!..»

З о н д а е в (привстал). Одевается.

Т о м и л и н. Да, вот она, жизнь-то. Еще два месяца назад Иван Игнатьев рядовым ходил в моей бригаде, а сегодня он инженер, вот поди и догони его теперь.

З о н д а е в. И палаточная жизнь, понимаешь, не помешала.

П р а с к о в ь я. Сергей Матвеевич, уж не завидуешь ли ты ему?

Т о м и л и н. Не то слово, Прасковья.

З о н д а е в. Человек, понимаешь, цель имеет.

Появляется  И г н а т ь е в.

И г н а т ь е в (напевает).

Т о м и л и н. Как водица, Иван?

И г н а т ь е в. Хороша! Аж обжигает, Сергей Матвеевич. (Становится на пенек.) Братцы! Братцы! И до чего же у нас тут хорошо! (Смотрит вдаль.) Тихо… Прохладно… сосны-то какие! Великаны! А воздух-то, воздух-то — не надышаться!..

Т о м и л и н. Ну, размечтался солдат молодой! Уха ждет.

И г н а т ь е в (подходит к костру). Нет, здесь непременно поэтом станешь! И соскучился же я, братцы! В Москве я на Садовой жил. Чуть не задохнулся от бензина.

П р а с к о в ь я. Чего-чего, а чистого воздуха у нас хватает.

З о н д а е в (ложкой снимает пробу). Кажись, готова уха. Мед, понимаешь, ум отъешь.

Т о м и л и н (заглянув в котел). Добрая уха! Дымком отдает, тайгой…

П р а с к о в ь я. Со святой водицей как раз будет. Доржи, зови Петра.

Зондаев уходит в палатку.

Т о м и л и н (отмахивается веткой от мошек). Ну и настырная тварь. Ни днем, ни вечером нет от нее избавления.

Появляются  М а р к и н  и  З о н д а е в.

П р а с к о в ь я. Ну, как сын?

М а р к и н. Все мать кличет.

Т о м и л и н. Ну что ж, братцы? Может быть, по первой, а? С уловом положено.

З о н д а е в. Первую мы, понимаешь, выпьем за Ивана, за его диплом. Человек, понимаешь, шесть лет лямку тянул и ничего, выстоял. Институт без отрыва от производства окончил!

И г н а т ь е в. Нет, братцы, давайте выпьем за красоту! За вон те солнечные дорожки на реке, за таежную тишину. Ох и соскучился же я по вас, братцы!

М а р к и н. Нет, за диплом инженера Игнатьева выпьем. Кто-кто, а мы-то хорошо знаем, чего это тебе стоило.

И г н а т ь е в. Против большинства не могу.

Все чокаются, пьют.