На изломе

Человек подошел к Воротам…

Точнее, это были арка. Без створок, которые закрывают, чтобы спастись от врагов. Да и врагов-то здесь, по сути, никогда не было…

Никакой помпезности.

Просто Арка.

А из—за нее шел какой-то сладковатый запах. И он тоже по—сути не был запахом … Он не вдыхался, а обволакивал, чувствовался всей сущностью… Он напоминал вкус материнского молока, отчего возникало ощущение безграничного счастья, покоя, свободы и защищенности… Желание окунуться в него, раствориться в нем, стать его частью тянуло до истомы, поглощало все сознание. Этот запах и ощущение безграничного счастья неудержимо манили туда – за Ворота. Один шаг…, и ты в Нирване, там, куда люди стремятся всю свою земную жизнь.

Около Ворот, склонив голову, сидел старец. Его тело покрывало белое одеяние. На коленях лежал посох.

Он медленно поднял голову. Его прозрачные глаза неспеша окинули Человека:

– Тебе сюда? – спросил Петр.

– Не знаю, – ответил Человек и закрыл лицо руками.

Так он стоял несколько мгновений, а старец не сводил с него равнодушного взгляда.

Человек опустил руки. На его щеках блестели слезы.

Он развернулся и пошел прочь… Прочь…

Петр встал, хотел окликнуть Человека, но передумал и снова сел у Ворот.

Фигура Человека медленно удалялась.

Это был его выбор…

– Вот, воровка, ты и попалась, – сказал я, когда в свете фонаря увидел спрятавшуюся в кустах девчонку.

Я давно слышал от соседей по дачному участку, что в нашем поселке участились кражи. Воровали все, что плохо лежит, включая садовый инвентарь и овощи. Бывали случаи, когда проникали в дачные домики и не просто выносили из них все самое ценное, но и чинили настоящий разгром, разводили внутри костры, которые чудом не привели к пожарам.

Но когда я рассмотрел в свете фонаря гостью, сидящую на корточках за кустами барбариса, то заметил, что она одета в куртку, а ноги голые, даже отсутствовала обувь. На коже были видны порезы, на которых выступила кровь, лицо, руки, ноги и куртка были испачканы грязью, волосы растрепаны. Вся она дрожала не то от холода, не то от страха. На воровку она была мало похожа.

– Ты кто? – спросил я.

В этот момент за забором в ночной тишине я услышал отчетливый шум шин по дороге и тихие мужские голоса. Было понятно, что люди говорят не по-русски. В щелях между заборными досками скользил свет от автомобильных фар. Машина или машины двигались медленно, а голоса были напряженно тихими, от чего стало понятно, что эти люди кого-то ищут.

В этот момент моя собеседница сжалась в комок, я понял, что это ее преследовали и выключил фонарь.

Когда шелест колес по дороге удалился, а голоса стихли, я снова включил фонарь и повторил вопрос:

– Ты кто?

– Даша, – тихим дрожащим голосом ответила девушка.

– Это не важно. Что ты здесь делаешь и почему тебя ищут?

Девушка стала еще сильнее дрожать и заплакала.

Да, как же я не подумал? На улице была уже минусовая температура, а девушка одета явно не по погоде.

– Пойдет, – сказал я ей и мы зашли в дом.

– Раздевайся и проходи, ты вся замерзла и мы будем пить чай, можешь принять душ. Он справа под лестницей.

Я скинул старый армейский бушлат и прошел вглубь прихожей, которая одновременно была и гостиной, и кухней. Адольф занял свое привычное место на диване. Однако Даша не сдвинулась с места, а лишь низко опустила голову.

– Ну, что же ты стоишь, проходи.

Она молча медленно помотала головой из стороны в сторону.

И тут я понял: под курткой на ней не было никакой одежды. Да уж… на воровку она явно не походила. Хотя она, несмотря на тонкий запах алкоголя, она не была загулявшей девицей, которые иногда в пьяном угаре разгуливают ночами, а потом ищут дачу, где они весело проводили время. Странная особа…

Было понятно лишь то, что она сильно напугана и вынуждена была скрываться от каких-то людей, разъезжавших в поисках ее на дорогих, судя по еле слышному звуку работающих двигателей, автомобилях.

К добру ли привела судьба эту девчонку в мой дом?..

Я принес ей спортивный костюм моей дочери, в который девушка оделась после душа.

Теперь мы сидели за столом, пили чай с медом и купленными недавно плюшками.

Я смог рассмотреть мою ночную гостью.

Собственно, ничего особенного в ней не было. Среднего роста, ни худая, ни толстая, мокрые волосы средней длины сосульками свисали на спину и плече, оставляя на «олимпийке» следы от стекавших пятен. В лиц, собственно, тоже ничего примечательного не было: маленький подбородок, тонкие чуть розовые губы, нос немного большеват, но не уродующий, с еле заметной горбинкой, придававшей даже какую-то своей владелице породистость. Пожалуй, внимание к себе приковывали глаза. В полутьме рассмотреть их цвет было невозможно, скорее – темные, но они были глубокими, немного миндалевидной формы с приподнятыми вверх уголками, обрамленные густыми и очень длинными ресницами, такими же черными как брови, изогнутые коромыслом.