На грани жизни

Через неделю на официальное открытие «трубы» обещал прилететь лично премьер-министр России Антон Багров. Он был горячим сторонником разработки шельфовых месторождений, и не только нефти и газа. Например, наша ДОШ-12, донно-океаническая шахта, которую со дня на день должны были запустить в эксплуатацию, будет «вгрызаться» в пласт молибденовых руд с высоким содержанием не только олова и свинца, но и золота, серебра и прочего-прочего.

А «трубой» Слава, то есть Вячеслав Андреевич Межуев, начальник нашего небольшого вахтового отряда, называл пневмотоннель, который связывал подводную шахтёрскую станцию с поверхностью. Я, Сергей Седов, был всего на семь лет младше Межуева. Впрочем, и остальные вахтовики были примерно моего возраста. Те, кому было за пятьдесят, на ДОШах не задерживались. Повышенное давление воздуха в станции, влажность как в тропиках, противная вибрация, передающаяся на станцию во время работы проходческих машин, и осознание того, что над тобой почти километровый столб воды, не отпугивали, пожалуй, только таких бесшабашных и жаждущих хорошо заработать ребят, как я или мой друг, Генка Панов.

Сюда меня и Генку переманил с ПМП именно Межуев. Подводные мостовые переходы, соединяющие сейчас многие острова между собой и с материком, придумал наш замечательный учёный и, пожалуй, первый акваархитектор, Николай Страхов. Три года назад с помпой, цветами и музыкой был поднят первый ковш грунта в месте основания береговой станции пневмотоннеля, который должен был связать остров Сахалин с материком в самой узкой части Татарского пролива – в районе богом забытого посёлка Лазарево. Для такого сооружения не требовалось дорогостоящих опор, мостовых переходов и прочей лабуды. Пневмопереход, выполненный из прочных полимерных материалов и сплавов, «висел» в воде на такой глубине, чтобы, во-первых, не мешать судоходству, во-вторых, никакой шторм или плавающие льдины не мешали его эксплуатации. А держался он в фиксированном положении с помощью специальных якорей-растяжек. Но старому учёному так и не удалось потрогать руками своё детище. Он умер, не дождавшись претворения своей мечты в жизнь. Как всегда, в дело вмешались наши российские реалии. Через два года после начала строительства этого первого в истории уникального сооружения оказалось, что деньги, отпущенные на строительство, разворованы. И народ стал разбегаться. Зато наши глазастые, хоть внешне узкоглазые, соседи быстро сообразили, в чём прелесть изобретения Страхова. Мы ещё не закончили строительство приёмных станций на обоих берегах Татарского пролива, а японцы и китайцы уже растрезвонили на весь свет об открытии нескольких подводных мостовых тоннелей, которые связали Хоккайдо с Хонсю, Хонсю с Сикоку и Кюсю. А китайцы пробросили тоннель даже до Тайваня.

Было до соплей обидно, что нас, русских, опять били нашей же картой…

В общем, с нашего проворовавшегося долгостроя мы с Генкой по вызову, устроенному Межуевым, переметнулись сюда. А что? Рыба ищет, где глубже, а человек где лучше. Платили неплохо. Работа не пыльная. Причём в самом натуральном смысле. В забуренных штреках больше приходилось бороться с водой, выдавливаемой из породы. Всё-таки ого, какой столбище воды был над нами! На завтра Слава Межуев объявил генеральную приборку в помещениях станции перед ожидаемым пуском её в эксплуатацию. Чудак! Премьеры и президенты в шахты не спускаются, а уж в подводные и тем более. Они ведь особо оберегаемые и охраняемые люди. Не положено им тут быть по технике безопасности для первых лиц государства. Хватит с них и того, что разрежет Багров красную ленточку на входе в верхнюю станцию, нажмёт на красную же кнопочку на пульте и поползёт шнековый транспортёр вверх. Мы заранее загрузили породой большую часть ковшов транспортёра. Это для того, чтобы премьеру, человеку действительно очень занятому, не пришлось бы целый час ждать прибытия руды из подводных глубин.

Пока Межуев дотошно, придирчиво инструктировал оператора проходческого комплекса и машиниста вагонеточного парка, мы с Генкой тихонечко уединились в его каюте. Ой, не подумайте плохого о нас. Мы не голубые, не оранжевые. Просто сегодня играли «Урал» и «Зенит». Панов сам с Урала, поэтому, естественно, болел за своих земляков-футболистов, а мне больше нравился «Зенит». Телевизор мы редко смотрели. Не до него было в эти последние две недели перед запуском шахты. Аврал и всё такое. На связь с верхней станцией мы выходили два раза в день. Собственно, с «верхом» талдычил сам Славик. Но вот сегодня утром Межуев уж слишком долго торчал в диспетчерской и вышел оттуда какой-то не такой. Хотя, в преддверии приезда самого премьера, любого на его месте бил бы мандраж.