На горизонте горело зарево

В тот день я проснулся от громкого хлопка в небе. Тряхнуло так, что задрожали стекла и завизжали сигнализации машин во дворе. Было около 6 утра. «Точно, как по расписанию», – подумал я про себя, прислушиваясь и пытаюсь понять одиночная ли это ракета или будут еще.

В последнее время обстрелы стали привычным делом. Один утром, один сразу после обеда и один ближе к семи вечера. Обстановка накалялась. Линия разграничения была всего в 35-ти километрах от моего дома и прилеты стали нормой, в которой теперь предстояло жить. Дома я был один. Жену и детей я отправил к родне в Воронеж, а сам остался в городе следить за квартирой и пытаться хоть как-то вести дела.

Вскоре после хлопка все стихло. Я решил, что мне удастся еще немного поспать, но стоило мне закрыть глаза, как тут же раздался новый. На этот раз совсем близко. Как будто бы даже над домом. Мне пришлось встать с постели и уйти в коридор.

«А все же смешное слово холопок», – думал я тем утром. Такое безобидное, не то, что «взрыв». Раньше, я, как и все посмеивался над этим словом. Мне оно казалось таким глупым и несуразным. Я думал, что это просто какой-то идиотский новояз. А оказалось… Это ведь и впрямь хлопок. Просто сгусток сжатого вязкого воздуха, который бьет прямо в барабанные перепонки. В нем нет ничего величественно, как во взрывах, которые видишь в кино. Есть только мгновенье до, когда ты занимаешься своими делами. Пьешь утренний кофе, болтаешь с друзьями или смотришь очередной сериал на стриминговой платформе. Как вдруг хлопок! Все тело съеживается и становится свинцовым от первобытного ужаса, который засел где-то в костном мозге. Все что было до, уже не имеет значения. Все звуки стихают, лишь этот чертов холопок разносится эхом в перепуганном мозгу. Ты больше не человек. Не личность. Ты уже не любитель рок музыки. Не заядлый курильщик. Не уважаемый специалист в какой-либо области. Ты не холерик или сангвиник. Ты – никто. Ты просто животное, у которого есть лишь одна мысль – «Беги или сдохнешь!».

Нет никаких эпичных раскатов пламени. Никто не отпрыгивает в сторону в замедленной сьемке. Есть только упругий холопок, а потом кто-то падает на землю, как мешок, сшитый из кожи и мяса. А через пару мгновений уже все закончилось и можно дальше заниматься своими делами. И в этом главный ужас. Услышав хлопок впервые, ты не будешь спать пару ночей. А потом оглянуться не успеешь, как все это станет настолько нормальным, что уже не будет стоить твоего внимания. Это просто хлопки. Наплевать. Ведь свой последний, ты даже не успеешь услышать. Конечно, если тебе повезет, и ты не успеешь перед смертью познакомится с устройством своего внутреннего мира, и я говорю отнюдь не о твоей тонкой душевной конституции.

Подождав десять минут, я пошел завтракать на кухню, глядя через заклеенные малярным скотчем окна, как просыпается город, уставший и изнеможденный бесконечным ожиданием чего-то страшного.

Вот уже несколько месяцев я работал из дома. В нашем офисе были огромные витринные окна, и находится там было не безопасно. Почти все время я проводил в четырех стенах, и, наверное, совсем бы свихнулся, бесконечно глядя в пустоту вечернего окна, если бы не наш пес, с которым приходилось гулять в парке утром и вечером. Погода тем утром была ненастная. Мне совсем не хотелось выходить из дома, но пес уже поскуливал и мне пришлось взять поводок, накинуть дождевик и выйти из дома.

Александра Свиренко я узнал не сразу. Он стоял на автобусной остановке, вдали от людей, отрешенно глядя по сторонам. Увидев меня, он непринужденно махнул рукой, так, словно и не было времени, которое нас разлучало. Я кивнул ему в ответ и двинулся дальше лишь отметив, как сильно он изменился. Стал мрачным и неухоженным. Передо мной стоял худощавый мужчина немного за тридцать. В старой вельветовой куртке и чуть одутловатым лицом.