На берегах любви

Сегодня 4 декабря 1740 года. Зима с ее ледяным дыханием и холодными, пронизывающими ветрами наконец пришла и в Каролину. Теперь остается только терпеть и ждать…

Я наслаждаюсь этими неспешно текущими часами: у меня впервые появилась долгожданная возможность оглянуться на прожитую жизнь, в которой были и горькие слезы, и безудержный смех, и смертельная опасность, и радостное возбуждение битвы. Я познала, какой полной может быть утрата и опустошающей – победа, пережила муки любви и обжигающий жар страсти. События, даты, места, имена смешались в памяти, словно пытаясь вытеснить друг друга в яростном соперничестве, но я не хочу потерять ни одно из них, ни доброе, ни злое: этот дневник сохранит их и станет для них спасением.

Мари-Селеста Рейвен удовлетворенно вздохнула и откинулась назад, не сводя взгляда с искрящейся водной поверхности. Далеко на северо-востоке находится Куба, остров, который она никогда прежде не видела. Мари попыталась представить себе это чудо – Ла-Гавану, но в конце концов решила, что не стоит заноситься в мечтах слишком далеко…

Рядом раздался пронзительный крик чайки. Не думая о том, что делает, Мари потянулась за ракушкой – бросить ею в непрошеную гостью. Черно-белая птица рванулась вверх и исчезла из поля зрения.

Мари снова осталась наедине со своими мыслями. Одна на всем берегу, она казалась одинокой потерянной птицей. Длинные, до плеч, черные волосы обрамляли ее округлое молодое лицо, на чуть вздернутом носу осталась полоска песка. Все это еще больше подчеркивало ее сходство с мальчишкой-сорванцом, а расцарапанные локти и колени создавали странный контраст с бронзовой от загара гладкой кожей. Чуть раскрытые полные губы и мягкая линия груди, вздымавшейся под рубашкой, безошибочно указывали на чувственную натуру девушки.

Озорное выражение ее лица внезапно сменилось задумчивостью, серые глаза прищурились. Она путешествует в полном одиночестве от самого Ла-Каше. Если отец узнает, что она уехала, так ничего и не сказав ему… Он терпеть не мог эти ее путешествия без Томаса.

Девушка сжалась и зарыла ступни ног в песок. Когда ее пальцы погрузились в мелкие круглые ямки, лицо снова стало проказливым и она хихикнула. Будучи любимой дочерью, Мари прекрасно знала, какие правила можно нарушать, а какие – нет; и еще она знала, что скажет отцу, когда вернется.

– О, папа! – проникновенно начнет она, и от одного звука ее голоса сердце отца наверняка тут же растает. – Ну что со мной может случиться? Ты же сам говорил, что никакой опасности нет.

Мари печально вздохнула. Столько шума из-за какого-то ничтожного путешествия вокруг Мистере. Вот когда она уедет намного дальше… Как это прекрасно – быть свободной. Совсем-совсем свободной.

Мистере – жемчужина в искрящейся морской воде, возникающая из морских глубин примерно на полпути между Кубой и Гондурасом; а чуть в стороне от Мистериозо-Бэнк разбросано множество мелких островков, в большинстве своем забытых или просто не удостоившихся чьего-либо внимания.