Немного грусти в похмельном менте

Автор считает необходимым поставить читателя в известность о том, что все имена, должности, фамилии, звания и прочие обстоятельства мест и действий данного изложения событий являются плодом его праздного вымысла. И любые совпадения с реальными людьми, а также с героями литературных, телевизионных или иных художественных произведений могут быть разве что непреднамеренной случайностью.

На одной шестой части планеты вовсю набухали и с грохотом винтовочных выстрелов лопались гроздья пролетарского гнева. Листы календаря — словно мандаты Ревкома на штык — нанизывались на злые двадцатые годы.

— Нет, Петька. Тут ты не прав… — революционный матрос с крейсера «Аврора» всыпал кокаин в чайный стакан со спиртом, размешал стволом нагана, выпил и резко поставил на зеленое сукно казенного стола. — Тюрьмы закрывать нельзя. Тут я с Апполинарием Федуловичем заодно.

— Как же так? — поправив висящую на тонком ремне через плечо деревянную кобуру с тяжелым маузером и перематывая отчаянно несвежую портянку, не согласился с ним молоденький паренек крестьянского происхождения. — А вот товарищ Ленин говорит, что после торжества Мировой революции на всей планете образуется бесклассовое общество. Ни богатых не будет, ни бедных. Кто у кого тогда воровать будет? А? И зачем тогда тюрьмы?

— Сгодятся… — пожилой рабочий с «Путиловского», аккуратно отставив мизинец, опрокинул в рот содержимое своего стакана, крякнул и, расправив, утер крепким желтым пальцем пушистые седые усы. — Были бы тюрьмы. А уж кого туда сажать, завсегда найдется.

— Видите ли, Петр… — мужчина с нездоровым цветом лица запахнул поплотнее пальто с котиковым воротником и поправил пенсне. — Можно, конечно, уничтожить в обществе классовые и имущественные различия. Но… злодей — он всегда злодеем и останется. С этим уже ничего поделать нельзя.

Мужчина в пальто приподнял свой пустой стакан и взглянул на матроса. Тот вынул из носика походного медного чайника пробку на цепочке и налил в его стакан спирту. Мужчина благодарно кивнул.

— Как же это так? — не унимался паренек. — Выходит, товарищ Ленин не прав?

— Вот… ты только товарища Ленина!.. — задохнулся от классового негодования и сурово постучал заскорузлым пальцем о край стола матрос. — Ты только еще товарища Ленина сюда мне не приплетай! Он про закрытие тюрем… и вообще… в этом смысле… ничего такого не говорил.

— И даже наоборот… — глядя куда-то в пространство, негромко произнес мужчина в пальто с котиковым воротником и поднес стакан к губам.

— Так вы, Апполинарий Федулович, — взглянул на мужчину в пенсне паренек, — думаете, что люди воровать, убивать и грабить друг друга никогда не перестанут? Даже и при коммунизме?!

Мужчина выпил, поставил свой стакан на стол и задумался.

— Я, милостивый государь… изволите ли видеть, по профессии своей в сыскном отделении уголовной части, почитай, уже лет двадцать состою. Всякого повидал, — он отломил кусочек от ржавого сухаря, положил в рот и покачал головой. — Нет… Полагаю, что, скорее всего, никогда не перестанут. Кажущаяся вам парадоксальность этого обстоятельства обусловлена, тем не менее, объективным положением вещей. Внутренней, так сказать, сущностью человеков.

— Ну, а чего… гнида какая-никакая, она всегда найдется, — округлив и политесно прикрыв рот задеревенелой от постоянного соприкосновения с шершавым продуктом заводского производства ладонью, сочно зевнул пожилой рабочий с «Путиловского». — Тут с этим спору нету. Это факт.

— Нам бы Леньку Пантелеева сейчас поймать и к стенке прислонить, — матрос разливал из медного чайника спирт по стаканам — Вот наша основная задача на сегодняшний день. Уж больно лютует, бандит. И ведь хитер, падла! Ну никак его, понимаешь, не взять! Вот ведь гад…

— Необходим профессиональный навык, — пожал плечами Апполинарий Федулович. — Это не в обиду вам будь сказано, но… если уж ваша власть всерьез решила бороться с профессиональной преступностью, то… одних «кавалерийских наскоков» маловато будет. Это уж вы мне поверьте.

— Вот! — ткнул в его сторону матрос. — Слыхал?!

— Ну… — кивнул паренек. — И что?