Музыкофилия: сказки о музыке и мозге.

Оливер Сакс - Музыкофилия: Сказки о музыке и о мозге

Перевод: Алексей Поляринов

Редактирование: Маргарита Савченко

Музыка может перенести нас в высоты или глубины эмоции. Она может убедить нас купить что-либо, или напомнить нам о нашей первой любви. Она может вытянуть нас из депрессии, когда уже ничто не способно этого сделать. Она может заставить нас танцевать в нужном ритме. Но власть музыки идет распространяется гораздо, гораздо шире. В действительности, музыка воздействует на большее количество областей нашего мозга, чем язык, люди – это музыкальная разновидность.

Сострадательные, неотразимые рассказы Оливера Сэкса о людях, изо всех сил пытающихся приспособиться к различным неврологическим условиям, существенно изменили наше мнение о собственном мозге и человеческом опыте. В Музыкофилии он исследует возможности музыки через отдельные ситуации с пациентами, музыкантами и обычными людьми — от человека, пораженного молнией и внезапно решившим стать пианистом в возрасте сорока двух лет, до группы детей с синдромом Уильямса, которые гипермузыкальны с рождения; от людей с "амузией", для которых симфония – лишь грохот горшков и кастрюль до человека, память которого способна хранить лишь семь секунд, во всем кроме музыки.

Музыка является непреодолимой, преследующей, и незабываемой, и в Музыкофилии, Оливер Сакс говорит нам почему.

Вступление

Как невероятно странна эта штуковина – зрелище всего нашего вида, миллиардов существ! – занятых проигрыванием и прослушиванием отрывков тональных последовательностей, бессмысленных с точки зрения чистого разума; существ, посвящающих значительную часть жизни необъяснимой страсти к тому, что принято называть "музыкой".

Это было одним из странных свойств землян, поставивших в тупик высокоорганизованных, мозговитых пришельцев с другой планеты – Оверлордов – в романе Артура Кларка "Конец Детства". Страсть к узнаванию нового приводит Оверлордов на планету Земля, где они попадают на концерт. Внеземные существа внимательно прослушивают всю программу и в конце вежливо поздравляют композитора с очевидным успехом, выразив почтение его "выдающейся гениальности" – в то же время между собой они находят эту хреновину абсолютно непригодной для восприятия разумом. Они не могут понять, что происходит внутри человеческих существ, когда те слушают музыку, потому что в самих Оверлордах совершенно ничего не происходит. Музыка чужда их биологическому виду.

Не трудно представить себе, о чём рассуждают Оверлорды, возвращаясь домой в своих летающих тарелках: "Надо признать, что эта так называемая "музыка" в каком-то смысле затрагивает процессы, существенные для человеческих жизней, в то же время, "музыка" лишена каких бы то ни было концепций, она не содержит реальных предложений, не связана с визуализацией, не имеет отношения к какой-либо символике и не является языком. У неё нет никаких средств выражения конкретной идеи. И никакой связи с явлениями физического мира".

Изредка можно встретить представителей человеческого рода, которые, на подобие Оверлордов, не обладают аппаратом, способным оценивать последовательности тонов – мелодии. Но для подавляющего большинства людей музыка является огромной притягятельной силой, вне зависимости от нашего музыкального образования и личных музыкальных способностей. Эта тяга к музыке – "музыкофилия" – проявляет себя с раннего детства, она свойственна самым различным культурам, и корни этого явления наверняка уходят ко временам нашего возникновения как биологического вида. Конкретное восприятие музыки может формироваться воспитавшей нас культурой и особенностями личного жизненного опыта, а также сильными и слабыми сторонами наших индивидуальных способностей, но невозможно отрицать, что необходимость в музыке лежит глубоко в самой природе человеческой натуры. Это внутренняя особенность нашего вида, то, что E. O. Wilson называет "биофилией" – потребность чувствовать себя частью живой природы. (Возможно, музыкофилия является частью биофилии, поскольку музыка ощущается нами как некая часть живого мира).